Лавина любви - Ноэль Бейтс

— Ничего подобного, — храбро заявила Джинджер, хотя у нее от страха поджилки тряслись. — Все, что ты собирался мне сказать, можешь говорить в присутствии Филипа.

— О нет, не стоит. Ну что, малыш, уйдешь по собственному желанию или придется вышвырнуть тебя отсюда? Можешь не сомневаться, я вполне способен выкинуть тебя на улицу прямо через окно. Головой вперед. — Мэтт потирал кулаки достаточно угрожающим жестом.

Его уловка удалась. Джинджер услышала, как Филип шепчет:

— Джинджер, с тобой все будет в порядке?

— О ней можешь не беспокоиться.

— Не верь ни единому его слову! — Джинджер почувствовала, как в ней нарастает волна возмущения. — Я говорила тебе, что он прирожденный лжец!

— Значит, вы говорили обо мне, так ведь? — Мэтт встал и нарочито медленно двинулся к ним.

В порыве смирения она обернулась к Филипу.

— Все в порядке. Ты лучше иди.

— Мудрый совет. — Мэтт стоял в нескольких шагах от нее. Теперь, когда свет падал прямо на него, она явственно увидела: лицо его искажено от ярости. — Даю тебе десять секунд, а потом, дружок, я хочу услышать, как за тобой захлопнется входная дверь.

10

— Кажется, убрался. — Мэтт снова сел в кресло. На губах его играла торжествующая улыбка. — Вот так спасатель! Как только запахло жареным, поспешил убраться восвояси! Ты могла бы найти себе кого-нибудь и получше. Терпеть не могу трусов! Называй меня старомодным, но мое глубочайшее убеждение состоит в том, что наиболее прочные союзы те, где мужчина может защитить свою даму. Ну а теперь почему бы тебе не присесть?

— Называй меня старомодной, но я считаю, что вламываться в чужой дом преступление. А садиться я не собираюсь!

— Что-то у тебя язык заплетается. Признавайся, хорошо набралась сегодня? Слабакам нравится, когда женщина выпьет. Таким образом они получают над ней преимущество.

— Я не пьяная!

— Неужели? Отчего же тогда так разрумянилась?

— Я разрумянилась от гнева! Отвечай: что ты здесь делаешь и как сюда попал? — Джинджер продолжала сверлить его яростным взглядом, уперев руки в бедра.

— Сядь.

— Не сяду! И прекрати командовать в моем доме! Как ты посмел? Не знаю, как ты влез сюда, но…

— А как по-твоему? Разбил стекло и влез в окно, отключив попутно сигнализацию?

— Так как же?

— Пока не сядешь, я отказываюсь отвечать. И не уйду.

Джинджер бросилась в кресло. Ее короткая юбка задралась, и обнажилась полоска кожи между чулком и кружевным поясом. Она даже не заметила, как сузились при этом зрелище глаза Мэтта и как он с шумом перевел дыхание.

— Я вошел через парадную дверь, — объяснил он. — А потом отключил сигнализацию, воспользовавшись кодом, который мне любезно сообщил твой отец.

— Отец?

— Он знает, что я здесь. А почему ты так одета? Сбитая с толку, Джинджер сумела лишь выдавить из себя:

— Как?

— Как дешевая уличная потаскушка.

— Как кто?.. Да как ты смеешь! — Она непроизвольно поднесла руку к шее и кончиками пальцев ощутила, как там бьется жилка.

— Ты что, пошла сегодня на свидание, чтобы отомстить мне? И поэтому надела юбку, которая больше похожа на набедренную повязку? — Он сохранял спокойствие, но она улавливала в его низком голосе угрожающие нотки. Мэтт сдерживался из последних сил.

— Моя юбка меня абсолютно устраивает! — отрезала Джинджер. Что Мэтт делает у нее дома? Однако пальцы ее непроизвольно потянулись к подолу юбки, так как она смутно понимала, что с его места ему видно гораздо больше, чем ей хочется.

— Надеюсь, ты не растеряла остатки разума и не позволила этому юнцу трогать тебя…

— Юнцу? Филипа вряд ли можно назвать юнцом!

Она имела в виду его высокий рост, однако по его потемневшим от злости глазам поняла, что он совершенно по-иному истолковал ее невинное замечание и придал ему другой, куда более зловещий смысл. Мэтт стиснул кулаки, и она почувствовала удовлетворение.

— А что бы ты сделал, если бы я позволила ему трогать себя? — поддразнила его Джинджер. — Какое тебе до этого дело? — Она выпрямилась, руки ее упали вдоль тела. Ей совершенно не нужно переходить к вынужденной обороне. У Мэтта нет прав ни на нее, ни вообще здесь находиться.

— Я так не сказал бы. — Прежде чем она поняла, что происходит, он одним прыжком оказался у ее дивана. — Вряд ли тебе захочется узнать, что бы я тогда сделал! — Он придвинулся так близко, что ей пришлось отклониться в сторону, чтобы он не прикасался к ней. Он протянул руку и крепко схватил ее за волосы так, что она и двинуться не могла. — Ты, должно быть, перепутала меня с одним из твоих учтивых молодых бизнесменов, которые боятся… как бы это получше выразиться… небольшой физической компенсации… Я не трусливый плейбой, который ни за что не станет драться, если есть шанс, что пострадает его смазливая мордашка.

— Ах какие мы крутые! — съехидничала Джинджер. Она сидела очень прямо, боясь наклонить голову, так как он мертвой хваткой держал ее за волосы. Из-за того, что вырез джемпера был очень смелым, надевать под него лифчик было нельзя, но тонкая шерсть превосходно облегала грудь. Хвала небесам, из-под шерсти видны только контуры груди; ткань непрозрачная, иначе он заметил бы увеличившиеся от возбуждения соски. — Собственно говоря, какое тебе дело до моих знакомых? — Голос ее прерывался. — Нас с тобой ничто не связывает, Мэтт. Или ты собираешься перепробовать все тридцать три удовольствия, пока я буду сидеть дома, грызть ногти с досады и… — Мечтать о тебе, подумала она, а вслух сказала: — И смотреть телевизор… Мне не нужно, чтобы ты отслеживал все мои передвижения. Я свободная личность и вольна поступать, как мне заблагорассудится! И встречаться с кем хочу!

— Я вовсе не испытывал тридцать три удовольствия, — пробормотал он, вспыхивая.

— А как же тогда Мерседес, женщина, на которую все пялятся, когда она куда-то входит? Топограф, надо же! А Келли, непревзойденный торговец недвижимостью, которая может мне помочь, потому что у нее огромные связи?

— Я пытался отвлечься. Вышибить клин клином. Вот они и были такими клиньями.

Его слова были подобны спичке, поднесенной к сухим листьям. Тут Джинджер сделала нечто, чего прежде не делала никогда в жизни: она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. Но, увидев, как дернулась от удара его голова, она тут же ужаснулась. На его скуле остался красный отпечаток ее ладони.

— Извини, — пробормотала она. — Я не… Больно? Сейчас принесу мокрую салфетку… — Она попыталась встать, но он свободной рукой потянул ее назад. Ей пришлось вывернуться, чтобы не оказаться в опасном положении.