Разбитое сердце - Барбара Картленд

Я могла лишь с некоторым разочарованием думать, что вышла за странного, совершенно незнакомого мне человека.

Тот Питер, который заключал меня в объятия, который осыпал поцелуями мой рот и лицо, ничем не напоминал Питера-политика, Питера-друга или даже симпатичного мне Питера-спутника, на которого я уже привыкла полагаться в последние, проведенные в Шотландии дни. А теперь передо мной был новый Питер, и этот человек, честно говоря, пугал меня.

Я до этого дня полагала, что мне известно многое о том, как мужчинам положено любить девушку, но теперь я чувствовала себя совершенно неопытной, как если бы неосознанно выпустила на свободу нечто слишком огромное и неведомое мне, чтобы я могла понять это нечто или управлять им.

Однако, какие бы чувства мной ни владели, я понимала, что не могу бесконечно долго оставаться в своей комнате. Я должна была снова спуститься вниз. Питер уже сказал мне, что мы не сможем уехать до завтрашнего утра, поскольку единственный дневной поезд уходил сразу после ланча.

Я попробовала представить себе предстоящую ночь, и щеки мои вспыхнули румянцем. Вся моя затея с замужеством приобретала совершенно непредвиденный мной оборот. Ведь до этого дня я наивно полагала, что Питера вполне устроит фиктивный брак или что мы, хотя бы какое-то время, будем добрыми друзьями, постепенно привыкнем друг к другу и станем добрыми спутниками, по-прежнему сохраняя формальный характер нашего союза. Но теперь все изменилось, и меня переполняли сомнения.

Поспешно переодевшись, я спустилась вниз. Коридоры замка освещались очень скупо, и мне пришлось пробираться по ним едва ли не на ощупь. Я отворила дверь большой гостиной, однако там никого не оказалось.

В камине горел яркий огонь, а перед ним лежал один из ретриверов, который, увидев меня, приветливо помахал хвостом.

— Ну, и где же все остальные? — спросила я, но, естественно, не получила ответа.

А потом я услышала доносящиеся из библиотеки голоса и решила, что дед показывает Питеру те самые редкие книги, которые я уже видела вчера.

Я села перед огнем, поглаживая ретривера, и принялась размышлять о себе.

«Итак, Памела Макдональд, — думала я, — несколько слов и росчерк пера преобразили тебя в Памелу Флактон. Ты почти ничего не знаешь о своем муже, а он знает о тебе еще меньше того. Во что ты превратила свое будущее? Во что ты превращаешь собственную жизнь?»

Я встала, пересекла комнату и остановилась перед портретами своих предков. Я смотрела в их спокойные, равнодушные лица, пытаясь представить, задавался ли кто-нибудь из них подобными вопросами и находил ли ответы.

— Скорее всего, — вслух произнесла я, — мне посоветовали бы исполнять свой долг. Что ж, попытаюсь сделать это.

Честно говоря, я бы предпочла в реальности услышать полезный совет. Меня настолько увлекли мои фантазии, что я подумала: неплохо было бы, если дух одного из моих предков явился и наделил меня либо своим благословением, либо проклятием…

— Пора уходить отсюда, — произнесла я, рассмеявшись нелепой выдумке.

Я вернулась к камину, однако душой моей владело беспокойство, и в библиотеку мне идти не хотелось. Дело в том, что я стеснялась Питера.

То, что произошло в моей комнате, теперь казалось мне чем-то нереальным, происшедшим словно во сне.

Я просто поверить не могла в то, что Питер, которого я считала таким бесстрастным и ожидала и впредь видеть его покорным и кротким, взволнует и смутит меня, обрушив на меня огонь и страсть своей любви!

«Надо как-то отвлечься, — решила я. — Почитать или чем-то заняться, чтобы заглушить бесплодные сомнения».

Я вышла из гостиной и по коридору направилась к лестнице. И тут я услышала, как кто-то стучит в большую входную дверь.

«Могли бы дернуть за колокольчик», — подумала я.

Но тут я вспомнила, что и старинный колокольчик, и цепочку возле двери, на которой он висел, в темноте заметить было трудно.

Я окинула взглядом пустой коридор и, решив, что могу оказаться полезной, подошла к двери и подняла тяжелый засов. Передо мной стоял мужчина.

— Добрый вечер, — поздоровался он. — Могу я видеть сэра Торквила Макфиллана?

Я уже собиралась ответить ему, когда сердце мое на мгновение остановилось… Я открыла дверь пошире, и свет лампы осветил сперва летный мундир, а потом и лицо мужчины…

— Тим! — вскрикнула я, и в то же самое мгновение и он узнал меня.

Глава четырнадцатая

— Мела! Клянусь всем святым!

Тим шагнул вперед и схватил меня за руку. Я закрыла за ним дверь, а потом повернулась к нему лицом к лицу. Думаю, мы оба имели бледный вид. Он был ошеломлен, словно увидел призрак, меня била дрожь.

— Тим… Ох, Тим, откуда ты взялся здесь? — пролепетала я.

— Не могу поверить в то, что ты реальна, — проговорил он, игнорируя мой вопрос.

Сделав шаг ко мне, он обнял меня за плечи.

— Мне так не хватало тебя, Мела! Ты получила мое письмо?

— Какое письмо? — удивилась я.

— Которое я отправил тебе несколько дней назад. Впрочем, едва ли ты могла получить его. Я послал его в Лондон.

— Конечно же нет. Или ты думаешь, что, получив его, я бы смогла так изумиться, увидев тебя здесь?

— Но ты ведь рада мне, правда?

Я уже собралась ответить ему, но вдруг вспомнила — Питер! Я отшатнулась от Тима, пытаясь собраться с мыслями, вопреки отчаянно колотящемуся сердцу, которое стремилось выпрыгнуть из груди.

— Подожди-ка, Тим, — сказала я. — Давай начнем сначала.

— Отлично, только, Мела, мне нужно столько рассказать тебе. Пойдем, сядем где-нибудь и облегчим наши души. Но ты ведь рада видеть меня, правда?

— Я удивлена.

— Я спрашивал тебя не об этом. Так как ты не получила моего письма, то не знаешь, что в нем. Но, я вижу, ты все злишься на меня, так ведь?

— Злюсь? Я и не думала на тебя злиться.

— Так что же тогда, — продолжал настаивать Тим, несколько смутившись. — Понимаешь, Мела, со всей этой глупостью… с Виннипегом, покончено раз и навсегда.

— Ты имеешь в виду эту Одри Герман? — спросила я ледяным голосом, отметив про себя, что имя его девицы мне удалось произнести с трудом.

— Конечно же! Я был таким дураком — и прекрасно понимаю это — и, когда узнал, что ты уехала, готов был задать себе настоящую трепку за то, что был таким идиотом. Я люблю тебя, Мела, и всегда любил.

Я молча взирала на него, не очень понимая, о чем он говорит, не в силах поверить в то, что я вижу все это не в каком-то фантастическом сне, готовая в любой момент пробудиться. Тим говорит мне такие слова! Те самые, которые я так хотела услышать, о которых в слезах ночь за ночью молилась. И вот наконец я услышала их теперь, когда я уже целый час замужем за другим человеком!