Разбитое сердце - Барбара Картленд

К моему удивлению, дед обнял меня за плечи и сказал:

— Сегодня ты еще больше украсила ее, но смотри не подведи тех, кто надевал ее до тебя.

Он нагнулся и поцеловал меня в лоб. Слезы уже наполняли мои глаза, и не задумываясь я произнесла:

— Жаль только, что мамы нет сегодня с нами.

К моему удивлению, он ответил:

— Да, ей следовало бы находиться здесь.

Я ощущала, что одержала огромную победу, и, взбегая по лестнице в свою спальню, радовалась тому, что эти слова доставят мамочке больше радости, чем что-то еще.

Я не успела провести в своей комнате и минуты и как раз снимала с головы накидку, как в дверь постучали.

— Входите, — сказала я, решив, что это Джинни, но это был Питер.

Войдя, он притворил за собой дверь.

— У меня есть подарок для тебя, Мела, и я хочу немедленно вручить его.

— Подарок! — воскликнула я. — Как это мило! И что же это?

Вместо ответа он вложил в мою руку небольшой розовый футляр. Открыв его, я увидела внутри очаровательное кольцо с огромным синим сапфиром посреди россыпи мелких бриллиантов.

— Ох, Питер! Какое чудо!

— Это, если можно так выразиться, подарок задним числом — кольцо как символ нашей помолвки, хотя она и оказалась столь невозможно краткой.

Я надела кольцо на палец и подняла руку, чтобы полюбоваться им.

— Минуточку! — проговорил Питер. — Ты нарушаешь мои права.

— То есть?

— Право надеть это кольцо на твой палец.

Взяв меня за руку, он снял с пальца кольцо.

— Значит, я опять поступила неправильно? — спросила я шутливо.

— Неправильно, — согласился он.

Питер поднес мою руку к губам, поцеловал палец, на котором уже красовалось обручальное кольцо, и надел на него кольцо с сапфиром.

Я молчала, восхищенно глядя на кольцо. И вдруг Питер обнял меня и привлек к себе.

— Ты и представить себе не можешь, — проговорил он негромким голосом, — как ты была хороша, когда, одевшись к венчанию, спускалась по лестнице?

— В самом деле? Приятно слышать.

Ответ мой прозвучал совершенно невыразительно. Я была пленена кольцом рук Питера, переполнена близостью его лица, его тела.

— Мела, а ты понимаешь, что стала моей женой?

Я хотела ответить ему, но огонь страсти в его глазах, его жаркие объятия, его ищущие губы парализовали меня.

Внезапная паника охватила меня, но я уже не могла ничего поделать.

Объятия Питера едва не раздавили меня — я и не думала, что он так силен. Он поцеловал меня, и я впервые поняла, что его невозмутимое спокойствие является не более чем привычной маской. Он обнимал меня яростно, властно, и только в этот самый момент я поняла, что он страстно любит меня.

Но ничего поделать я не могла. Ничего из того, что мне хотелось. Мной овладело нечто неизмеримо более сильное, чем я сама; мне казалось, что меня уносит всесильное, пламенное, всепоглощающее желание.

Внезапно Питер выпустил меня — настолько неожиданно, что, не устояв на ногах, я упала бы, если бы не схватилась рукой за туалетный столик.

— Прости меня, Мела, — проговорил он внезапно охрипшим голосом, — я не хотел торопить тебя подобным образом. Я намеревался сделать это постепенно, но не смог сдержать себя. Дорогая моя, я очень люблю тебя — я полюбил тебя с самого первого взгляда.

— Но, Питер! — в голосе моем помимо моей воли прозвучало разочарование.

— Да, я знаю, что ты хочешь сказать, — прервал меня Питер. — Что это не было условием сделки. Но Мела — буду вполне откровенен с тобой. Когда ты предложила мне жениться на тебе, это было воплощением моей самой смелой мечты. Я так хотел тебя, я всей душой стремился к тебе, a ты ничего не замечала.

Я попыталась открыть рот, но он продолжил:

— Твое сердце отдано не мне, и поэтому я не мог принять столь щедрого дара. Но когда ты сказала, что не выйдешь ни за кого другого, кроме меня, я решил, что Бог ответил на мои молитвы. Я люблю тебя, Мела, и сделаю все, чтобы и ты полюбила меня, — только заранее прошу о прощении, если буду слишком спешить.

Говоря эти слова, он сделал шаг в сторону, но тут же шагнул обратно и вновь заключил меня в объятия, осыпая голодными, почти безумными поцелуями, как если бы не мог более сдерживать себя. Мне казалось, что на меня обрушилась буря.

Он целовал мои глаза и волосы, шею, вновь впился в губы и наконец победно посмотрел мне в лицо, раскрасневшееся и испуганное.

— Скажи же, что любишь меня, — проговорил он. — Скажи! Я хочу слышать, как ты произнесешь эти слова.

— Не получается, Питер… — с трудом выдавила я.

Лицо его помрачнело, губы сжались. Резким движением он отстранился от меня.

— Прости! Я был несдержан, мне нет прощения.

Пытаясь взять себя в руки, он отошел от меня.

— Ты не сердишься на меня, Мела?

— Нет, конечно нет… просто все это так странно… Я и не представляла…

— Да, конечно, но у меня не было возможности открыться тебе до сегодняшнего дня.

Я опустилась в кресло перед туалетным столиком и откинула волосы со лба. Я была невероятно взволнована, и тут Питер опустился на колени передо мной и нежно обнял меня.

— Тебе будет хорошо со мной, Мела, — проговорил он. — Я сделаю все, что ты захочешь, моя дорогая, только постарайся хоть немного полюбить меня.

«Он как ребенок, — подумала я. — Охваченный страстью самец исчез, уступив место одинокому мальчугану». Повинуясь порыву, я обняла его.

— Буду стараться.

— Ты обещаешь?

Опять эта грустная нотка!

— Обещаю.

Голова его, крупная и тяжелая, лежала на моей груди, и я ощущала ее бремя, ощущала его обнявшие меня руки, теперь сделавшиеся нежными. Я чувствовала, как лихорадочно колотится его сердце, как шумно вырывается из его груди дыхание, но я больше не боялась его близости. Нас словно охватил великий покой.

Не знаю, как долго мы так просидели, наконец Питер встал и, взяв меня за подбородок, чуть запрокинул мою голову назад, так чтобы получить возможность снова поцеловать меня в губы — нежно, с любовью, совсем не так, как те прежние страстные поцелуи, перевернувшие все во мне.

— Переоденься и спускайся вниз. Твой дед будет тревожиться, не случилось ли что с тобой.

— Сейчас спущусь, — пообещала я.

Но, когда Питер вышел из комнаты, я замерла на месте, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Мысли в беспорядке кружили в моей голове. Я и подумать не могла, что Питер может влюбиться в меня. Я понимала, что нравлюсь ему, и даже самонадеянно рассчитывала на восхищение с его стороны, однако создавшееся положение никак не входило в мои планы.

Я могла лишь с некоторым разочарованием думать, что вышла за странного, совершенно незнакомого мне человека.