Рожденный в забвении - Мария Быстрова

— Я… я… не виноват, господин Марк! — испугался он. — Пожалуйста, не отсылайте меня обратно в Хинцики!

— Прекрати трястись! — строго бросил я.

Лихтор вздрогнул.

— Если хочешь остаться — должен рассказать мне все. Абсолютно. Почему ты бежал из города? Почему боишься возвращаться? И, наконец, что произошло в проклятом поселке?

Его лицо исказила гримаса ужаса. Но я был непреклонен.

— Либо говоришь, либо я сообщу Кзару, что у нас завелся лишний рот, пьющий драгоценную воду. Он быстренько тебя порешит. Согласен?

Лихтор задрожал и замотал головой.

— Все расскажу, господин! Просто я сам много не знаю. Я в доме наместника жил. Пасынок его был. Только он меня ненавидел. Вообще сказал на глаза не попадаться. Слуга говорил, что меня принесли из храма в детстве. И главный шаман приказал никогда не выпускать меня из города. Я прежде не бывал по эту сторону стен…

— Почему?

Он широко раскрыл глаза. Они оказались полны отчаянья.

— Я не знаю, господин. Никто мне ничего не рассказывал, как я не умолял наместника и настоятелей в храме. Остаются лишь мои догадки…

— И?

Он заколебался несколько мгновений, но потом решился.

— Мне кажется, я проклятый, одержимый — прочитав в моих глазах сомнение, он принялся убеждать меня. — Мое тело не всегда мне подчиняется. Иногда я вижу как бы со стороны что творю, иногда бывает очнусь и не помню где был и что делал. Мной владеет существо, которому я не могу противостоять… иногда слышу его голос, но чаще это происходит спонтанно… Мне страшно, господин Марк, а что если он навсегда овладеет моим телом?

Я потрепал Лихтора по плечу.

— Здесь, — я ткнул пальцем в его грудь, а затем в лоб. — И здесь. Есть только один хозяин. Это ты. Таков закон мироздания. В теле не может быть больше одного сознания.

— Но я не властен…

— Неправда. Ты можешь противостоять ему. В тебе скрыт огромный потенциал. Ты воин, — заметив его готовность протестовать, я поднял руку. — Молчи, не прибедняйся. Ты не побоялся сбежать от своего отчима, бросить вызов храму и, главное, выбрал себе таких беспокойных попутчиков, которых пытались убить уже не раз и, поверь, попытаются снова. Считай это провиденьем.

Лихтор упрямо сжал кулаки. В лице подростка появилась взрослая ожесточенность и упрямство.

— Я знаю, куда вы идите… в Шхарму. И я хочу. У меня есть вопросы. Кто мои родители, что со мной происходит. И как мне с этим бороться.

— С этим проклятьем нужно бороться постепенно, — рядом со мной опустилась Адель. Я выразительно указал парню на волшебницу. Она продолжила.? — В следующий раз, когда почувствуешь чужое присутствие в своем сознании, ощути себя в своем теле. Почувствуй его изнутри, помни, что ты его хозяин, держись за него, не обращай внимания на того, кто будет пытаться захватить тебя. Его нет. Изгони его.

Парень нахмурился, но потом уверенно кивнул.

— Я попытаюсь.

Больше Лихтор не избегал нас с Аделью. Все его опасения, что его отправят назад, были развеяны.

Спустя пару дней окружающий пейзаж стал тускнеть. Однообразные песчаные волны угнетали. Оазисов теперь не всегда удавалось найти. Бывало, что мы проводили дни на раскаленном сером песке, под импровизированными тентами из плащей. Воду приходилось экономить. Ворону становилось тяжело брести по пустошам, уговоры уже почти не действовали. Настроение у всех хуже некуда. Особенно страдал Харм, которому был крайне необходим лекарь.

Сегодня мы остановились на стоянку прям на склоне серой дюны. Дневную норму воды пришлось урезать вдвое. В горле пересохло, язык стал шершавым и распухшим. Из последних сил мы с Фригом установили тент, как раз перед рассветом.

Огромный огненный диск солнца поднимался над горизонтом, освещая пустыню дрожащим малиновым светом. В лицо дунул жаркий ветер, сыпанув песком. Температура стремительно росла, и уже через четверть часа от ночной прохлады не осталось и следа. Обессиленные и мечтающие лишь о кувшине ледяной воды, мы должны были провалиться в короткое беспамятство. Но сегодня этому не суждено случиться…

Мало у кого из нас оставались сомнения в авторстве тех попыток убийства в Хинциках и в уничтоженном поселке. Фантомы принадлежали Царю Тьмы, и он не желал, чтобы Кзар и остальные добрались до Шхармы. Колдун не раскрывал своих планов, и нам всем оставалось лишь догадываться, что ему понадобилось в мифическом городе. Тем не менее, фантомы здесь в пустыне нам пока не встречались. Возможно, они утеряли наш след, или Повелитель отозвал их, но нас никто не преследовал. Может, демон надеялся, что мы не сможем пересечь пустоши и падем тут обезвоженными и высушенными жаркими и сухими ветрами. И быть может он и прав. Как утверждала Юлиана, впереди на расстоянии в несколько дней пути нам не встретится ни один колодец, оазис или другой источник воды… У меня защемило сердце. Ворон серьезно ослабел. Его глаза помутились. Он больше не ерничал и задиристо не ржал, а лишь понуро брел по пустыне, волоча на своем горбу обессиленного Харма и нашу поклажу. Иногда на дневных стоянках он тихо подходил ко мне и тыкался горячим носом в шею или в ладонь, прося пить. Понимая, что совершаю глупость, я влил ему в рот последнюю воду из своей фляги. Ворон поглядел на меня разумными глазами, как будто все понимая, и побрел в тень тента.

Сегодня дежурил Фриг, поэтому все остальные, как призраки пустыни опустились на серый песок, пытаясь задремать. Я приобнял Адель, но та отстранилась и, распластавшись на песке, уже забылась неглубоким сном. Не смотря на усталость, я не мог заснуть.

Фриг сидел на склоне дюны, обмотав голову куском материи, и бормотал себе под нос элементарное охранное заклинание, которому обучаются все неофиты еще в детском возрасте. Особого магического действия оно не оказывало, помогало не задремать и сохранить осознанное состояние. Рука Фрига машинально выводила на песке бессмысленные рисунки, которые сразу же заметал ветер.

— Что? Не спится? — заметил меня парень. — Мне тоже не дают покоя мрачные мысли…

— О чем ты?

— Долина Стимирлиника в семи днях пути. Ни мы, ни лошади не выдержим этого. Разве что маг что-нибудь наколдует, но его, похоже, забавляет, что у нас скоро кровь в жилах закипит.

— Кто знает, чего он добивается, — хмыкнул я.

Лицо Фрига ожесточилось, он еще не забыл, как Кзар предложил убить паренька, и если бы не упорство Юлианы, неизвестно был бы он жив или уже мертв.

— Ему совершенно наплевать на человеческие жизни, — зло выдохнул он, бросив испепеляющий взгляд на спящего колдуна.

Я недоуменно взглянул на него. Интересно, когда они грабили мирных торговцев у стен Адраки, парня тоже посещали подобные мысли? Ответить что-либо я не успел…