Грамота самозванца - Андрей Посняков

– Ой! – Хитро прищурившись, юноша полез с поцелуями. – Ох, и красива же ты, Катерина! Еще и умна – а такое сочетание уж очень большая редкость, можешь мне поверить…

– Ой, отстань… Отстань, щекотно…

Иван улыбнулся: ага, говорит – отстань, а тем не менее шею обхватила крепко – не вырвешься! Ну и не стоит вырываться… Зачем? Когда тут… Обняв девчонку за талию, Иван крепко прижал ее к себе и перевернул на спину…

– Ой, какой ты… – придя в себя, тихо промолвила девушка. – Приставучий!

– Так что там у нас с жилищем монаха? – живо поинтересовался молодой человек. – Говоришь, сама лично его апартаменты видала?

– Да видала… – Катерина вдруг усмехнулась. – Ой, ну и хитер же ты, Жан! Просто – сама хитрость! – Показав язык, передразнила: – «Апартаменты», «апартаменты»… Просто скажи, хочется спросить, с кем я еще дружила. А я ведь отвечу! Нам с тобой воды вместе не пить… жаль, конечно, но что поделать? Я ведь не дура, понимаю, что ты здесь ни за что не останешься, ни за что… И не только ты! О святой Михаил, как уже надоело прозябать в этой дыре! Скучища – страшная, собеседника приличного – и то днем с огнем не найдешь. Хотя, конечно, встречаются иногда вполне занятные типы. Вот как ты, например… Что и говорить – грешница я, прости уж, Пресвятая Дева.

– Так ты, значит, с аббатом?! – присвистнул Иван. И тут же получил шлепок по лбу.

– Ага, с аббатом, как же… Конечно, мне, может, и хотелось бы… так, из чистого интереса… Постояльцы про них иногда такое рассказывают… аж завидки берут. Но дружок-то мой бывший не аббат, нет… Бери уж ниже – привратник. Но мужчина хоть куда – видный! Кулачищи как у архангела Михаила и подраться страсть любит. Ты чего смеешься? Не веришь?

– Да нет, верю… – Юноша подавил смех. – У меня вот точно такой же дружок имеется – хлебом не корми, дай кулаками помахать.

– Зря смеешься, – покачала головой Катерина. – Говорю же, Юбер-привратник – мужчина серьезный. Врагов за десять лье носом чует, словно сторожевой пес!

– Вот бы с ним пообщаться!

– И не мечтай – с чужаком Юбер уж ни за что говорить не будет. Жаль, конечно, что у нас так все с ним…

– А что так? – осторожно поинтересовался Иван.

– Да я ж говорю – городок у нас больно маленький: и чиха не утаишь. А я мужчин уж больно люблю грешным делом. Ненавижу, когда долго одна. И, если уж покажется кто симпатичным – вот как ты, например, – ничего не могу с собою поделать… Что замолк? Осуждаешь?

– Наоборот – приветствую! Думаю, и у твоего бывшего дружка проблем немало, коли он так подраться любит.

– Ой, тоже мне, проблема – подраться! – Катерина громко расхохоталась. – В корчме Хромого Мориса постоянно какие-нибудь драки случаются. Юбер там завсегдатай.

– И как он выглядит, твой Юбер? Небось, угрюмый такой громила?

– А вот и нет! Юбер – очень красивый мужчина. Высок, строен, силен… И с черными таким усами…

– А лет, лет-то ему сколько?

– Гм… ну, лет тридцать, наверное. А что это ты про него выспрашиваешь? – Девушка подозрительно прищурилась.

Иван улыбнулся, как мог, широко и тут же пояснил:

– Не выспрашиваю – удивляюсь! Такое святое место – аббатство Мон-Сен-Мишель – и вдруг драки?

– Э, ты не путай, Жан! Аббатство аббатством – а город городом. А Юбер, привратник, он ведь даже не послушник еще – мирянин. Но собирается… Ой, Господи, какой же он дуралей!

Катерина опустила голову и вдруг зарыдала.

– Ну, ну, не плачь, – гладя по спине, утешал ее Иван. – Уймись, говорю! Разве ж можно так плакать?

А сам ведь подумал, что вовсе не зря плакала сейчас Катерина и что все рассказы ее о многих мужчинах – так, показная дребедень, как и вот эти отношения с ним, с Иваном. Прихоть, внезапно нахлынувшая страсть – и никакое не чувство. Чувство эта девушка испытывала лишь к одному человеку – Юберу! Интересно, что там меж ними произошло, почему расстались? Впрочем, можно себе представить…

А в дверь, между прочим, давно уже стучали, и рассерженный голос дядюшки Шарля требовал от племянницы скорее спуститься вниз, в таверну.

– Да не плачь ты, Катюша. Собирайся – пора.

Успокоив наконец девушку, Иван помог ей одеться и даже вытер слезы батистовым носовым платком.

Девчонка чмокнула его на прощание в щеку и поблагодарила:

– Спасибо.

– И тебе также! – эхом отозвался Иван.

Войдя в свои апартаменты, он услыхал лишь мерный храп.

– Эй, парни! – негромко промолвил юноша. – А ужинать что, не будем?

– Как это не будем? – тут же проснулся Прохор. – А ну-ка, пошли! Эй…

Быстрыми движениями он тут же растолкал Жан-Поля и Митрия. Те проснулись нехотя, но собрались быстро – натянули башмаки, камзолы – видать, проголодались.

– Вот что, Прохор, – позвал Иван, спускаясь по лестнице. – Завтра пойдешь в корчму Хромого Мориса, где такая – спросишь.

– И чего я там забыл? – придержал шаг парень.

– Будешь искать встречи с неким Юбером, привратником. Лет тридцати, высокий, сильный, красивый, с длинными такими усами. Особая примета – любит подраться.

– Подраться? – оживился Прохор. – Ну, тогда мы с ним сладим.

– Да, – вдруг озаботился Иван. – Ты ж язык не очень хорошо знаешь… Вот что, возьмешь с собой Митьку – вдвоем и пойдете. Вечером подробно вам обскажу – что к чему… Мы же с Жан-Полем отправимся на аудиенцию к аббату. Может, и там с чем повезет?

– Дай-то Бог! – Молотобоец улыбнулся и потер кулаки. – Помоги, Пресвятая Богородица Тихвинская.

Настоятель монастыря отец Раймонд принял посетителей неожиданно быстро. Впрочем, их у него оказалось совсем немного, этих самых посетителей. Очень и очень немного. Честно сказать, окромя Ивана с Жан-Полем, и вообще никого не было. Под сводчатым потолком гостевой залы гулко отдавалось эхо. Длинный стол перед отцом настоятелем был застелен темно-зеленым сукном, позади, на стене, висело распятие, а чуть в стороне от него – большая подзорная труба. Иван не удержался, хмыкнул – ну надо же, сочетание!

– Мы – парижские студенты, – без обиняков начал нормандец. – И хотели бы, если это возможно, познакомиться с открытыми архивами аббатства в целях подготовки к ученому диспуту.

– Ах, к диспуту?! – воскликнул отец Раймонд – здесь он почему-то показался Ивану куда как доброжелательнее, нежели во время вчерашней мессы. – Что ж, не вижу смысла препятствовать. А знаете ли вы, молодые люди, как я сам люблю участвовать в диспутах! Боэций, блаженный Августин, Фома Аквинский – это же не имена – эпохи! Да-да, самые настоящие эпохи в виденье Божественного устройства мира! Увы, в последнее время я поглощен чисто мирскими проблемами… финансы, знаете ли. Требуется кое-что построить, кое-что подправить, чтобы не развалилось… да вы и сами видели… Эх…

– Что ж, – улыбнулся Иван. – Находите утешение в «Утешении философией», святой отец. Или в сравнениях «Града земного» и «Града Божьего».

– О, дети мои! Если б вы знали, как приятно беседовать с образованными людьми. Боже! Ведь некоторые невежды – их, увы, хватает и здесь, в аббатстве, – обвиняют наши университеты в распространении ересей и пороков. Вижу, что это не так. С каким бы удовольствием я побеседовал с вами и о двух градах, и о царстве Божием, и еще о чем-нибудь из блаженного Августина. Но, видит Бог, мешают дела. – Аббат с искренним огорчением развел руками.

– Так как насчет архива? – напомнил Жан-Поль.

– Насчет архива? Ммм… Ах, ну да, вы же хотите готовиться… А на какую тему диспут?

– На тему паломничества, – быстро ответил Иван. – Хотим посмотреть, сколько паломников посетило в последнее время обитель, из каких мест.

– Ну, мы далеко не всех регистрируем, – засмеялся отец Раймонд. – Только самых знатных… или вот – как вы – самых ученых. Я скажу брату Николя, нашему архивариусу, он вас проводит… А сейчас не соблаговолите ли немного подождать… Ой, чуть было не сказал – во внутреннем дворике. Знаете, наш садовник так не любит пускать туда чужих! Прихоть… Но все же он, несмотря на молодость, – мастер своего дела, и великолепные сады аббатства – его заслуга. Даже во дворике – земля да чахлая травка – умудрился посадить пару розовых кустов, и цветут там не иначе, как Божественным чудом. Это на такой-то высоте!

– Мы подождем на террасе, напротив церкви.

– А, на Со-Готье? Хорошо, я велю брату архивариусу прийти за вами туда.

Друзья встали и низко поклонились настоятелю:

– Благословите, святой отец!

Аббат с улыбкой перекрестил посетителей и, дождавшись, когда за ними захлопнется тяжелая дверь, негромко позвал послушника:

– Пусть брат Николя зайдет ко мне.

Послушник исчез бесшумно, словно бесплотная тень. И так же бесшумно явился на зов архивариус.

– Вот что, брат Николя… – Благостная улыбка давно сошла с тонких губ настоятеля. – У нас появились гости. Интересуются архивом, а именно – паломниками… Кто когда приехал, откуда…

– Вот как? – Монах усмехнулся. – Вы полагаете, они…