Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

Старуха отозвалась:

— Надеюсь, что так. Поймем утром. Яд уже распространился на печень и почки. К счастью, ци у мальчика сильна — необыкновенно сильна. Кем он вам приходится? Где вы его взяли?

— Так, нигде. Подобрала из жалости.

Целительница, казалось, ей не поверила.

— Все станет ясно завтра или послезавтра. Или он сядет и попросит еды, или вам придется платить за погребальную церемонию. Моя ученица за ним присмотрит.

В разговор вступил мужской голос:

— Спасибо, доктор Куи. Еще раз прошу прощения за то, что Синьдэ разбудил вас посреди ночи. Ручаюсь, больше этого не повторится. Я заплачу за выбитое окно.

— Ваш старший ученик ясно дал понять, что дело срочное, мастер Гуаньши. Ничего удивительного. Мальчику оставалось жить несколько часов. Однако я хочу с вас платы за лечение. Это была трудная работа, далеко выходящая за рамки нашего соглашения.

— Понимаю, — сказал Гуаньши без особого восторга. — Мастер Най, вы можете заплатить доктору?

— Нет, — коротко ответила Тайши.

Настала тишина.

— Ладно, — буркнул Гуаньши. — Поговорите с Чжаосуном перед уходом.

— Вы образец добродетели и щедрости, благородный мастер, — ответила мастер Куи. — Теперь слушай внимательно, ученица. Следи за температурой больного. Если любая часть его тела приобретет фиолетовый цвет, ослабь давление. Шесть игл на почки. Если он начнет зябнуть — три на сердце и на главные меридианы, чтобы открыть пути ци. Если появятся новые симптомы черной крови или кожа станет горячей, пошли за мной немедленно. Не пытайся исцелить его сама. Понятно?

— Да, мастер, — отозвался тонкий голос. — Я буду смотреть за ним, как мать родная.

Целительница фыркнула. Послышалось шарканье, прощальные слова, затихающие шаги. Цзянь решил, что остался один, но тут двое заговорили шепотом.

— Кто он все-таки такой, Тайши? — спросил мужчина. — Твой сын?

— Не говори глупостей. Я же сказала — просто мальчишка, над которым я сжалилась. На нас напали по дороге.

— Обыкновенные разбойники не владеют смертельным прикосновением. Чей это стиль?

— Неважно, Гуаньши. Ну, мы договорились?

— Ты просишь много, а предлагаешь мало.

— Значит, с годами я не изменилась. Спасибо, Гуаньши. Вижу, ты неплохо живешь. Школа, кажется, процветает.

— Дела идут хорошо. Однако посмотри на себя: легендарный мастер лунного двора.

— Легендарный и нищий. Я бы предпочла просто быть богатой.

— Приятно вновь видеть тебя, Тайши.

— Замолкни, Гуаньши.

Голоса затихли, и Цзянь оказался в полном одиночестве. На ход времени намекали только звуки вокруг: приглушенные голоса, потрескивание половиц, пение птиц за окном, треск сверчков в ночи.

Он снова заснул, но на сей раз сон перенес его в другое место. Он увидел незнакомого мужчину со шрамом поперек губ и лысую женщину с кожей цвета миндаля, огромными глазами и ртом, раскрытым в несмолкаемом немом вопле. Цзянь помнил, что был счастлив. Потом он остался один. Тогда юноша моргнул, и все вокруг пропало. Затем он увидел Хораши — свое первое воспоминание, своего первого друга. Верного, испытанного телохранителя, который пытался его убить.

Цзянь моргнул в последний раз и увидел себя нищим на улице. В деревянной миске с водой, стоящей у его ног, отражалось постаревшее от усталости лицо. Глубокие морщины говорили о трудной жизни. О бессмысленно прожитых годах.

Он продолжал погружаться и всплывать. Иногда ему снилось, что он бодрствует, иногда — что спит. Проснувшись, Цзянь прислушивался и опять засыпал, просыпался и задремывал снова. Пять или шесть раз он засыпал в темноте. Наконец Цзянь открыл глаза и увидел свет.

Перед глазами все плыло. Он не видел ничего, кроме коричневых, зеленых и белых пятен. Потом возникло что-то синее и очень яркое и принялось тыкать ему в голову, по ощущению, крошечными ножичками. Цзянь открыл рот и поморщился — горло болело от жажды. Он попытался понять, где же находится. Кое-как ему удалось сосредоточиться.

Он лежал в бедно обставленной комнате. Деревянная дверь. Стена с оконцами под потолком. Справа — маленький столик. На столе — простой кувшин для воды. Цзянь уставился на него, чувствуя, что в горле совсем пересохло. Девушка в белом платье дремала за столом, опустив голову на руки. Свалившаяся шапочка ученицы лежала рядом, почти скрытая рассыпавшимися прядями черных волос.

— Воды, — с трудом выговорил Цзянь. — Пить.

Девушка не шевелилась.

Нужно было напиться самому. Цзянь приподнялся и с удивлением обнаружил, что руки у него свободны. Он с трудом сел и потянулся к кувшину. Ему почти удалось схватить его за ручку, но тут он потерял равновесие и рухнул с кровати.

По комнате разнесся стон. По крайней мере, Цзянь вновь обрел возможность издавать звуки.

— Эй, — хрипло проговорил он. — Девчонка, помоги. Воды.

Девушка открыла глаза и подняла голову. Ученица целительницы оказалась примерно ровесницей Цзяня. У нее были тонкие черты лица и светлая кожа. Она зевнула, посмотрела на пустую постель, потом на пациента, растянувшегося на полу.

— Меня зовут не «девчонка», а Михе, — ответила она и вновь закрыла глаза.

Цзянь хотел схватиться за стол и встать, но ноги и руки не слушались.

Он сдался.

— Воды. Михе, я хочу пить.

Та поинтересовалась, не открывая глаз:

— Я похожа на служанку?

— Ты плохой врач. Твоя обязанность — ухаживать за мной.

— Ты ведь жив, не так ли?

Цзянь наконец вспомнил волшебное слово:

— Пожалуйста, Михе, дай мне попить.

Девушка открыла глаза и сразу просияла.

— Конечно.

Она протянула руку и подала ему кувшин.

Цзянь жадно пил, обливая шею и грудь водой. Он глотал и глотал, даже не дыша, а потом, опустив кувшин, привалился к кровати. Его грудь тяжело вздымалась.

— Помоги мне лечь.

Михе взглянула на него, сдвинув брови.

— Ты так хорошо начал…

— Пожалуйста.

Она схватила Цзяня за руку и помогла ему сесть на постель. Он уже собирался повалиться на подушки, но Михе его удержала.

— Осторожнее. В тебе по-прежнему сорок шесть иголок.

— Что?!

— Как думаешь, почему ты до сих пор жив? Мастер Куи выкачала яд из твоего тела и очистила ци. — Михе ощупала лоб Цзяня и поправила несколько иголок. — Лихорадка еще не прошла. Сейчас, сейчас…

— Разве твоя наставница не велела позвать ее, если я буду горячим?

Михе кивнула и тут же ткнула его иголкой. Цзянь взвизгивал и вздрагивал от каждого укола, но, во всяком случае, то, что делала девушка, помогало. Озноб быстро прошел, и ему стало легче. Когда она поправила иголки у него на лице, перед глазами наконец перестало плыть. Ученица доктора Куи была мала ростом, с детским личиком и типичной чжунской внешностью: светлая кожа, черные вьющиеся волосы под белой шапочкой, маленький нос, яркие большие глаза, подчеркнутые очками в проволочной оправе. На щеках у девушки цвела россыпь веснушек, а брови сдвигались каждый раз, когда