Мифы сталинской эпохи - Армен Сумбатович Гаспарян

Зачастую сегодня, когда рассуждают про Днепрогэс, подчеркивают, что к строительству не привлекались заключенные. Строили, мол, комсомольцы-добровольцы, не понравилась работа – уехал домой, и всё. Это не совсем так. Да, заключенные не привлекались, но труд комсомольцев тоже был не совсем добровольным. Понравилось тебе или не понравилось, а бегство со стройки приравнивалось к дезертирству. За это можно было вылететь из партии или из комсомола со всеми вытекающими для той эпохи последствиями. Можно сказать, подавляющее большинство строителей находились на положении, не сильно отличающемся от положения заключенных. Да, условия были сносные, но давайте не забывать, что изначально в ноябре 27-го года на стройке работало 13 000 человек, а в 32-м году – уже 63 000, без учета членов семей. При этом инфраструктура-то не расширялась, она была изначально построена под определенный процент людей. Когда количество строителей стало увеличиваться, для обустройства быта уже не находилось ни сил, ни средств. Очевидцы рассказывали, что условия труда были невероятно тяжелые, невероятно!

Показательный факт: в бетонные тоннели Днепрогэса ежесекундно просачивается всего лишь стакан воды. Это свидетельствует об очень высоком качестве бетонных работ. При этом строители Днепрогэса круглый год месили бетон ногами. Тяжелейшая работа! Американские консультанты даже заключали друг с другом пари, как долго люди способны выдерживать такую адскую работу, прежде чем загнутся. Для сравнения, когда в США строили дамбы Гувера, там применяли экскаваторы и бетономешалки, и то за время строительства погибло 96 человек. Сколько погибло строителей Днепрогэса, никто не считал. Эта цифра до сих пор неизвестна, остается лишь предположить, что немало.

Торжественное открытие Днепрогэс было назначено на 1 октября 1932 года. Предполагалось, что на пуск станции приедет сам Сталин. Однако позже пуск перенесли на 10 октября – Сталин решил совместить пуск объекта с днем рождения начальника строительства. На торжественную церемонию приехали Калинин, нарком промышленности Орджоникидзе, первый секретарь ЦК Кассиор, французский писатель Анри Барбюс. Американский консультант Хью Томсон через несколько лет напишет: «Я никогда не забуду минуты, когда монтаж машин Днепрогэса был закончен и Винтер взялся за рубильник, чтобы пустить первый ток. Я сказал ему: «Мистер Винтер, суп готов». На глазах у него выступили слезы, мы расцеловались по русскому обычаю».

Кстати, чтобы заказать турбины и другое оборудование для станции у компании «Ньюпортхьюз», нужны были значительные средства. Для этого продали художественные ценности из Эрмитажа, продали много зерна, в том числе из семенного фонда. Потом это аукнется, когда наступит голод. Но тогда еще не думали, какие последствия будет иметь строительство этого индустриального гиганта. А Днепрогэс действительно, гигант для своих времен. Если пересчитать цену строительства на сегодняшние деньги, станция обошлась стране порядка двухсот миллиардов долларов. На эти деньги можно было построить, наверно, сотню электростанций поменьше. Но нужен был символ, и символ появился.

Сегодня на Украине об этом предпочитают не говорить, потому что он не очень вписывается в канву модной киевской теории о том, как украинцы все века страдали от ужасающего московского варварства и ничего хорошего никогда от России не видели. Ну, Днепрогэс с этой точки зрения точно нужно выносить за скобки.

Зато в сегодняшней Украине обожают вспоминать 1941 год. Действительно, при отступлении Красной армии Днепрогэс пришлось взрывать. Мнения о последствиях этого взрыва диаметрально разделились. Некоторые почему-то считают, что при взрыве погибли исключительно одни немцы, а гражданское население кто-то заранее оповестил о подрыве 60-метровой плотины, и, соответственно, никто не пострадал. Другая, противоположная часть историков доказывает, что, напротив, ни один немец не пострадал, а пострадало исключительно гражданское население. Мало того, что их никто не предупредил о взрыве, наоборот, согнали именно к эпицентру взрыва, чтобы погибло как можно больше народа. Истина, как водится, где-то посередине. Значительное число погибших при взрыве, действительно, составило местное население, но погибли и немцы. А как могло быть иначе? Мирные жители всегда становятся жертвами военных кампаний. Напомню, из 27 миллионов человек, погибших в нашей стране в годы Великой Отечественной войны, 19 миллионов – это как раз мирное население.

В начале 1944 года было принято решение восстановить Днепрогэс. Сначала нужно было расчистить завалы, это ни много ни мало – четверть миллиона тонн раздробленного бетона. Инструменты были те же самые – кирка и лопата. Уже 7 июля 44-го года в разрушенную плотину вложили первый кубометр бетона. Опять месили ногами, причем теперь на стройке работали преимущественно женщины. Рабочий день продолжался от 12 до 15 часов, выходных не было. За смену бригада из 15-ти девчат укладывала примерно 200 кубометров бетона. Бывший бригадир Полина Шило вспоминала: «Мы как бетонщицы получали в день по 1 кг хлеба. Это больше, чем получали, скажем, подсобные рабочие, но работа же очень тяжелая была. А еще карточки нам выдавали, которые мы отоваривали сухим пайком, ни сахара, ни мяса, конечно, не было. На работу еще привозили горячее, какую-то баланду, вот и все питание. Зарплату еще получали, копейки какие-то, купить на них мы ничего не могли, в магазине ничего не было, а на базаре дорого».

Очередной датой рождения Днепрогэса стало 3 марта 1947 года, тогда пустили первый агрегат станции. Такова, если кратко, история Днепровской гидроэлектростанции.

Понятно, Днепрогэс, как очень яркая часть советского прошлого, будет и дальше привлекать к себе внимание людей, паразитирующих на истории. Я думаю, что мы еще услышим много нового и неожиданного. Буквально несколько дней назад мне прислали ссылку на удивительный монолог какого-то очередного мыслителя, который рассказывал, что строители Днепрогэс буквально купались в золоте. Здесь тебе и пятидневная рабочая неделя, и спецмагазины с особым снабжением, и зарплату им платили как членам академии наук. Ничего похожего! Все было буднично, просто и полностью соответствовало реалиям той эпохи. Про реалии, наверно, лучше всего расскажет какой-нибудь художественный фильм той поры, хотя бы «Добровольцы». Там мелком показывается, в каких условиях работали строители метро, умножьте это на пять, и станет ясно, как тяжело строился Днепрогэс. Разговоры, что это было элитное строительство и чуть ли не каждый второй строитель получил орден Ленина, – это все мы оставляем на совести людей, которые делают подобного рода утверждения. Равно как на совести других, альтернативных граждан остаются утверждения, что все делалось исключительно под конвоем, везде на вышках стояли сотрудники НКВД с пулеметами, а работали сплошь одни заключенные. Если кто-то пытался, что называется, «качать права», его тут же выводили за периметр и расстреливали. Повторяю, как и любая другая страница советского прошлого, Днепрогэс, конечно, в значительной степени мифологизирован. На старые советские мифы, которые во многом были продуктом деятельности