Море света - Шей Шталь

деятельности, но больше всего мое внимание привлекает то, что находится выше. Татуировка над его сердцем. Прищурившись, пытаюсь прочесть ее, но Линкольн наклоняется вперед, после того, как снимает с меня обувь и стягивает джинсы. Я обнажена ниже пояса.

На нем все еще джинсы, и это нужно изменить. Указываю на его штаны.

— Сними их.

Откинувшись назад, Линкольн возится с пряжкой, а затем снимает джинсы. Восхищаясь обнаженной мужественностью, провожу руками по его бедрам. Выражение его лица меняется, твердый, как камень, член внезапно оказывается в центре моего внимания. Прикусив губу, касаюсь его правой рукой и обхватываю ладонью. Он смотрит на меня сверху вниз хищным взглядом и с самодовольной ухмылкой на лице. Один за другим смыкаю пальцы вокруг его эрекции. Скольжу кулаком по его длине, пристально глядя на Линкольна.

А потом, прежде чем он успевает меня остановить, беру член в рот и обхватываю губами. Я никогда не умела хорошо делать минеты, но мне нравится думать, что это не имеет большого значения. Ствол в рот — в этом нет ничего особенного.

Я ошибалась.

Я раньше никогда не делала минет Линкольну, и это изменило правила игры.

Сначала он не проявляет никакого интереса к тому, что я делаю. Как будто думает о чем-то другом, проводя большим пальцем по моей челюсти. Я меняю позу и заглатываю глубже, давлюсь, когда его член упирается в заднюю часть моего горла. В этот момент Линкольн выходит из транса.

Он издает стон, сжимая мой затылок обеими руками. Я смотрю на него. Глаза закрыты, маска напряженности и ярости красиво исчезает из-за меня. С каждым взмахом руки и движением языка мои глаза слезятся. Он проводит ладонью по моим щекам. Я наблюдаю за каждой его реакцией, начиная с того, как вздымается его грудь, и заканчивая дрожанием его рук. Все это свидетельствует о том, что ему нравится, верно?

Я тоже так подумала, но Линкольн моргает, прогоняя эмоции со своего лица и ускоряя темп, а затем внезапно останавливается и отталкивает меня.

Ошеломленная тишиной, я снова становлюсь на колени, вытирая губы тыльной стороной ладони. Линкольн не смотрит на меня, когда наклоняется вперед и хватает за талию. Без особых усилий он сажает меня к себе на колени.

Прерывисто дыша, кладу руки ему на плечи, а мой взгляд устремлен на его татуировку над сердцем. Афина. Это женское имя, да?

— Ты женат? — спрашиваю я вновь, гадая, ответит ли он мне на этот раз.

Он замирает и обхватывает мою щеку, прижимаясь своими губами к моим в неожиданном проявлении нежности. Линкольн пытается смягчить удар? Я стараюсь убедить себя в том, что он не должен делиться со мной своими секретами, и со мной все хорошо, но, возможно, это не так.

Взяв подол моей рубашки, он пытается ее снять. Я останавливаю его. Мотаю головой и выдвигаю свои требования:

— Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос.

Он откидывается на спинку дивана и проводит рукой по волосам. Сделав вдох, выдыхает с трудом, а затем качает головой, словно не желает отвечать.

Я перефразирую свой вопрос:

— Кто такая Афина?

На его скулах заиграли жевалки, мышцы напряжены, и я могу сказать, что Линкольн не привык кому-то открываться.

— Моя жена.

Мой живот сжимается, а дыхание замедляется.

— Так ты женат?

Пожалуйста, ради бога, скажи «нет»!

На его лице отражается усталость. Он моргает.

— Она умерла, — бормочет Линкольн едва слышно. Она умерла? Я должна была умереть. Почему одна жизнь спасена, а другая нет?

Его дыхание меняется, становится быстрым и беспокойным, и я чувствую себя тупицей. Мне не следовало любопытствовать. Нежно касаюсь к его груди, но не прикасаюсь к тому месту, где вытатуировано ее имя.

— Мне жаль.

Его глаза устремлены в пол.

— Это было давным-давно, — говорит Линкольн, в его тоне слышатся нотки одиночества и секретов, в которые он не хочет, чтобы я совала нос.

Наверное, наш момент испорчен, потому что я наговорила лишнего, но Линкольн, очевидно, не думает подобным образом, потому что заявляет:

— Ты позволишь мне обладать тобой или это была всего лишь болтовня?

Улыбаясь, поднимаю ладони, протягивая ему свои запястья.

— Я вся твоя.

Я не могу сказать, о чем он думает, потому что выражение его лица слишком сдержанное. Как будто мне нужно быть детективом, чтобы расшифровать его. В его взгляде читается отчаяние, которое он не может стереть, но пытается. Линкольн неспешно проводит рукой по моей груди, затем между моих ног, где я с удовольствием сижу на его члене.

С улыбкой покачиваю бедрами, выгибая спину. Моя киска легко скользит по его эрекции. Дышу с трудом, его ресницы трепещут, а длинные пальцы тянутся к подолу моей рубашки. Он снимает ее, лифчик следует за ней. Мое сердце бешено колотится, зная, что при таком освещении Линкольн может видеть каждую деталь моей одолженной жизни. Он не задает вопросов. Вместо этого его взгляд падает между моих ног, и его хватка на моих бедрах усиливается.

Так же быстро, как он посадил меня к себе на колени, он разворачивает меня, и я уже лежу на диване. Обхватив мои руки своей ладонью, он кладет их на подлокотник.

— Не двигайся.

— Мне нравится мужчина, который командует, — шепчу я. Линкольн целует меня в губы, отчаянное желание большего гложет меня изнутри.

— Тогда ты в надежных руках. — Без предупреждения он входит в меня, полностью погружаясь. Это невероятно, и даже больше. Знаю, что женщины постоянно так говорят, но это правда. Ничто не сравнится с этим чувством. Он растягивает меня, и я раздвигаю для него ноги.

К сожалению, я помню, что Линкольн не надел защиту. Мне требуется мгновение, чтобы вернуться к реальности. Прерываю поцелуй.

— Э-э, ты кое-что забыл?

Он качает головой, вновь толкаясь.

— Я вытащу.

Падаю головой на подушку, Линкольн двигается торопливо и стремительно. Он вытащит? Какого черта?

— Нет. Надень презерватив, — говорю я ему, пытаясь высвободить свои руки из его железной хватки. Я не могу рисковать, вдруг я забеременею или, что еще хуже, я понятия не имею, есть ли у него венерические заболевания.

Он перестает целовать меня и останавливается.

— Ты серьёзно? — Линкольн тяжело дышит, его грудь вздымается, когда он нависает надо мной.

— Ага, в точку. Надень его.

Со стоном он выходит из меня, встает и достает презерватив. Это дает мне возможность полюбоваться его длинным, стройным телом. Каждый мускул четко очерченный, каждый его угол резкий и великолепный. Как будто его высекли из камня и послали на Землю, чтобы я пускала слюни. Он