Сказы казачьего Яика - Владилен Иванович Машковцев

своего близкого родственника только за то, что тот избил башкирина, отобрав у него барана. Да, идиллии в Гражданской войне не было. Необычайную жестокость проявили и красные, особенно в отсутствие своих командиров высокого ранга. Кондрат Жаринов простодушно признавался: “И мы белякам при случае отрезали уши и носы, выкалывали глаза, вспарывали брюхи. В отместку за их согрубления”»…

У дутовцев изуверство было тоже явлением обычным. Так, при отходе каширинцев из Верхнеуральска один из красных комиссаров Н. Леонов решил заскочить на прощанье домой, и это его погубило. Белые взяли мост в налете. Н. Леонов бросился на коне через речку вплавь, но на другом берегу запетлялся в огородных плетнях, попал в плен. Белые отрезали ему уши, отрубили руки, затем – голову. Подобных примеров можно привести десятки, сотни.

Наиболее впечатляющими зверствами у дутовцев отличались генерал Шишкин и полковник Горбунов. Войдя в станицу Магнитную после ухода Каширина и Калмыкова, Горбунов выпорол на площади всех, кто «якшался с большевиками». По двенадцать плетей «всыпали» даже богатеям Починскому, Зиновьеву, Юрьеву, Балыкину и Телегину, сняв с них для срамоты портки. Избили и местного священника Добролюбова: за колокольный звон и хлеб-соль при встрече красных. Однако позднее служители религиозного культа убедительно доказали, что колокольным звоном не встречали ни Дутова, ни Калмыкова. Просто и красные, и белые входили в станицу Магнитную в то время, когда в храме шла служба по церковному календарю.

Блюхер, братья Каширины никого не загоняли насильно в свои отряды. Напротив, многих мирно отпускали по домам, даже не отбирая винтовки. Нет желания воевать – иди домой. Это поднимало их авторитет. Дутов тоже ратовал за добровольство в своем войске, играл в демократию, терпимость к нейтралитету. Но эта игра продолжалась не так долго.

Генерал Шишкин и полковник Горбунов действовали решительнее Дутова. Они без каких-то указаний насильственно мобилизовали отряд самообороны станицы Магнитной, усилили его казаками из соседних станиц и увели с собой под Серменево, чтобы блокировать каширинцев согласно предписанию своего штаба. Таким вот образом 160 казаков станицы Магнитной попали в белогвардейское войско. Но плохие получались «вояки» из мобилизованных. Именно на их участке под поселком Серменево и прорвались каширинцы к Узянскому заводу, начав свой знаменитый партизанский рейд.

Были, однако, станицы, где все поголовно уходили к белым, а иногда сами собирались на несколько дней в отряды, чтобы уничтожить продотряды красных. Так, в марте 1918 года погиб отряд моряка Персиянова, а 2-го апреля казаки буквально искрошили шашками в станице Изобильной экспедицию карателей-большевиков в составе 300 человек, возглавляемую Самуилом Цвиллингом.

Сколько же казаков Оренбургского войска принимало участие в военном конфликте? Были ведь не только белые и красные, наши местные историки умалчивают про зеленых. Исследователь-краевед В. Баканов «насчитывает» у белых – 45 тысяч, у красных – 15 тысяч. Вопрос о численности, о точности данных не так уж важен и принципиален. Если у А.И. Дутова было 45 тысяч казаков, то нелегитимность советской власти, ее антинародность были очевидны с первых дней. Думается, что события развивались по более сложному варианту.

По данным доктора исторических наук М. Машина, тогда в боях участвовало всего 30 тысяч оренбургских казаков. Из них на стороне красных – 14 тысяч («Челябинский рабочий», № 75 (20900) от 31 марта 1989 года). Эти данные более серьезны, основательны и близки к истине. Вспомним, что Народный комиссариат по военным делам в своей информационной сводке от 16 мая 1918 года сообщал, что дутовские войска «составляют 10–15 тысяч человек». Чуть позднее их численность после мобилизаций достигла 20 тысяч. Но развал армии А.И. Дутова, начавшийся в 1918 году, задолго до наступления красных, продолжился. Процитируем профессора М. Машина: «Осенью 1918 года взбунтовался 4-й Оренбургский казачий полк (созданный белогвардейцами вместо расформированного), который с августа по декабрь 1918 года вообще не участвовал в боевых действиях… 28 декабря казаки убили своего командира и отказались воевать против советской власти. Аналогичные события происходили и в 1-м Оренбургском пластунском казачьем полку и даже в лучшем 16-м Карагайском им. Дутова полку».

К весне 1919 года взбунтовались и отказались воевать уже 13 казачьих полков. Председатель Совета министров колчаковского правительства П. Вологодский прямо сказал журналисту из газеты «Сибирская жизнь», что «Оренбургская армия – никчемное соединение». 20 мая 1919 года ее расформировали. Численность 2-го Оренбургского корпуса, которым командовал генерал И. Акулинин, составляла тогда всего 2500 бойцов, из которых одна тысяча не были казаками. Желающих воевать было мало. Казаки разбегались по родным станицам. Не увенчалась успехом и попытка осенью 1919 года возродить, сформировать вновь крупные силы из полков Оренбургского казачьего войска, хотя к Атбасару, где находился штаб А.И. Дутова, подошли в отступлении значительные силы.

Генерал И. Акулинин в книжке своих мемуаров – «Оренбургское казачье войско в борьбе с большевиками. 1917–1920 годы» – отметил, что к штабу «вышел 4-й Оренбургский армейский корпус генерал-майора Бакича с отдельной казачьей бригадой лихого партизана Разумника-Степанова… Сюда же подошел окружной атаман 2-го округа Захаров со своим отрядом в 3000 человек и некоторые отдельные оренбургские полки и сотни, бывшие на разных участках фронта. Всего к атаману Дутову собралось около 20 тысяч человек».

В казачьем войске А.И. Дутова было много фигур незаурядных. Наиболее яркой личностью являлся сотник, войсковой старшина, затем полковник – Гавриил Васильевич Енборисов. Его знала вся дореволюционная Россия как лучшего наездника страны, мастера джигитовки, конных состязаний, спортивных пробегов. Красавец-казак еще в 1899 году получил золотой кубок весом в 3,5 кг из рук государыни. Вязь гравировки свидетельствовала: «Победителю Красносельской офицерской с препятствиями скачки лично из рук Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны – сотнику Енборисову».

Ценных призов у Г.В. Енборисова не счесть: почетные дамы Киева преподнесли ему огромный серебряный жбан с крышкой, княгиня А.М. Хилкова – серебряный кубок, украшенный платиной. Не менее ценными и дорогими были призы от почетных дам Екатеринбурга, Троицка. За победу в воинских скачках в Ермолицах Гавриилу Васильевичу вручили ведро, ковш и шесть бокалов, выполненных из чистого серебра…

Г.В. Енборисов был прекрасным организатором, хозяйственником, руководил казачьим союзом маслодельных артелей с оборотом в несколько миллионов рублей. В качестве надежного коммерсанта его знали в Берлине, Лондоне, Париже. Блистал он и высокой образованностью, интеллектом, в 1912 году редактировал газету «Верхнеуральский вестник», имел дома богатейшую библиотеку, хорошо знал историю России.

Советскую власть Гавриил Васильевич не признавал, сражался с большевиками отчаянно и беспощадно. В одной из станиц чекисты чуть было не уничтожили его, дважды выстрелив в упор из револьвера. Но пули попали в нагрудную иконку. Вся жизнь Г.В. Енборисова состояла из