Дочь врага - Владимир Григорьевич Колычев

Тоша подхватил Сережку, подбросил вверх. Клара обычно в таких случаях пыталась остановить брата, но сейчас даже мысленно поблагодарила его. Хоть кто‐то за ребенком присмотрит, пока она будет прятаться. От самой себя. И от Вадима.

— Пап, я гляну, как там печка!

Не могла она стоять перед Вадимом с красным от смущения лицом, поэтому зашла в баню, даже заглянула в печь, дрова еще не прогорели, пылали огнем и жаром, рано подбрасывать. Да и не за этим она сюда приходила.

— Ну что, горят дрова?

Вадим ждал ее у крыльца и улыбался. Неужели ждет, что Клара позовет его потереть спинку? А он наглый, может, и ждет. Смотрит, раздевает глазами, еще немного, и веничек достанет. Нахал!

— Щеки горят, огонь жаркий!

— Ну да. — Вадим не сводил с нее глаз.

— А ты почему здесь? — спросила она.

— А я должен бояться твоего мужа?

— Я сказала, чтобы ты боялся Семена? — удивилась Клара.

— Не надо бояться?

— Это Тоша боится. Семена. И тебя.

— А я простил Тошу. Спасибо твоему Семену — отучил его в карты играть. И заработать дал.

— Тоша отдал долг?!

— Долг? — засмеялся Вадим. — Я, по-твоему, пришел к вам за его долгом? Меня такая мелочь не интересует.

— А что тебя интересует?

— Ты меня интересуешь. Я ведь совсем покой потерял. Ну, помнишь, нашу встречу на Арбате?

— Да как‐то не очень, — ответила Клара и задумалась.

Признаться, ей импонировал тот интерес, который проявил к ней Вадим в ту самую встречу, он смотрел на нее с таким восторгом и обожанием. И сам он произвел впечатление, она какое‐то время даже взвешивала за и против в своих отношениях с Семеном. В чем‐то, казалось, Вадим выигрывал у Семена, но чувство сожаления не возникло. Правильный выбор сделала она в свое время. Сомнения вызвал только вопиющий, хотя и неоднозначный, факт. То, что Семен подрался с братом из-за какой‐то шлюшки, уже само по себе плевок в душу, но можно ли это назвать полноценной изменой, Клара не знала. И от мамы она слышала эту историю, да и до Катюхи слухи дошли. Но только мама заострила внимание на том, что шлюха была голой, когда за нее дрались, как будто мама сама там была и видела все своими глазами. Не видела она ничего, просто ее фантазии заточены против Семена. Не любит она его. И отец все никак не может смириться с таким зятем. Вроде бы и работают вместе, и пользы от Семена больше, чем вреда, отец сам признавался. Но Вадим ему больше по душе. Он уже взрослый, самостоятельный, при деньгах, а родители все еще видят в нем мальчика из хорошей семьи.

— Помнишь, помнишь! — Вадим иронично улыбался, призывая Клару не лукавить.

— Может, и помню. А муж нет. Не помнит и даже не знает. Но может узнать.

— Ну и где он, твой муж? — Вадим недовольно скривил бровь. Не нравился ему ход разговора, не хотел он говорить о Семене, а приходилось.

— На работе.

— А я слышал, ты ушла от него.

— Тоша тебе расскажет!.. Проблемы у Семена, брат у него в коме, он сейчас и за ним смотрит, и на заводе дела. Он у меня мужчина ответственный.

— У тебя?

— Ну, не у тебя же!

— А с братом что?

— Стреляли в него.

— Кто?

— Да пока неясно. Какой‐то тайный враг… А ты с какой целью интересуешься?

— Я интересуюсь тобой. И переживаю за тебя. Вдруг этот тайный враг очень силен? Может, тебе угрожает опасность…

— А в нашей стране всегда и всем угрожает опасность. Вышел на улицу, а там стреляют, от шальной пули никто не застрахован.

— Вам не шальная пуля угрожает.

— Но так нас и не фортуна охраняет.

— Ну да, охрана у вас. Но меня‐то пропустили! — хитро улыбнулся Вадим.

— А я должна тебя бояться?

— А если я хочу тебя отсюда увезти?

— Ты можешь меня только украсть, — покачала головой Клара, — но я не хочу, чтобы ты меня крал…

Вадим и хотел сказать что‐то в ироничном ключе, но передумал. Понял, что в его положении лучше молчать. С кавалерийского наскока объект внимания взять не удалось, но это еще не поражение, нужно всего лишь изменить тактику и перейти к тихой осаде крепости. Тем более что Клара Вадима не гнала. И прятаться от него не собиралась. Но и близко к себе не подпустит…

* * *

Белый халат, шапочка, медицинская маска, тележка с инструментом катится тихо, чуть позванивая, — под белой салфеткой вполне может находиться пистолет с глушителем. Или шприц с ядом. Тележку катил Семен, он же скрывал свое лицо под маской, но дверь в палату открывал вовсе не для того, чтобы убить брата.

Один охранник дремал, никак не реагируя на него, второй сидел с открытыми глазами, тупо глядя в точку перед собой, третий ходил по коридору. Он‐то и отреагировал на Семена.

— Эй, а ты кто такой? — Парень отвел в сторону полу пиджака, чтобы легче было выхватить пистолет из плечевой кобуры.

Семен кивком показал на тележку: медицинские процедуры, неужели непонятно.

— Стоять!.. Маску сними!

Семен кивнул, снял маску.

— Зачет принят, пацаны!

— Так мы не спим, у нас все на мази! — продирая глаза, улыбнулся проснувшийся охранник.

Проснулась и Катюха. Она спала на кушетке рядом с койкой мужа. Вчера на этой кушетке ночевал Семен, сегодня она.

— А ты чего в халате? — спросила Катя, глядя на тележку, которую он оставлял в коридоре.

— Проверка службы… Ты спи, спи…

— Да я и сама их проверяю. И в окно смотрю, — зевнула Катюха.

Палата на четвертом этаже, пожарной лестницы нет, балконов тоже, но Семен все же укрепил окно. И решетку поставили, и противогранатную сетку, опять же занавески постоянно сдвинуты. Он, может, и не служил в армии, но охрану объекта организовать может. Бойцы не спят, оружие наготове, киллеру так просто в палату не пройти. Хотя, конечно, все возможно. Охрану можно уложить из автомата, а в палату бросить гранату, желательно две.

— И на Серегу смотрю, — вздохнула Катюха, взяв бесчувственного мужа за руку. — И смотрю, и говорю с ним, а он не слышит.

— Серега сейчас в своем мире. Ходит, смотрит на нас, все видит. И кто стреляет в нас, уже знает. Вернется, нам скажет. А он обязательно вернется. Не может не вернуться.

Вчера ночью снайперская пуля оборвала жизнь Ромы Штока. Подъехал к дому, вышел из машины, у самого подъезда прилетело. Враг перешел к снайперскому отстрелу. Возможно, в обойме у киллера находится пуля, отлитая для самого Семена.

— Да он‐то вернется… Увезу