Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Потом он углядел за спиной девушки еще один поднимающийся от воды капор и торопливо попятился, чтобы, упаси Боже, не попасться на глаза миссис О’Фаррелл. К сожалению, строгая тетушка нашла у своей подопечной любовное стихотворение и, хотя сей плод поэтического вдохновения был подписан неким «Восторженным анонимом», без труда догадалась, кто его автор. А догадавшись, ужесточила контроль за племянницей, велев последней возвращать посыльным все письма от воздыхателя нераспечатанными и категорически запретив какие-либо контакты.

Разумеется, когда они встречались в городе, тетушка, в память о проявленной «корнетом» отваге, приветствовала его весьма любезно, но, например, о том, чтобы молодые люди хотя бы на минутку-другую остались без ее пристального надзора не то что, упаси Боже, наедине, но даже и в обществе, не могло быть и речи. Возможные последствия нарушения запрета не уточнялись, однако предполагалось, что они будут суровы.

Джека, кстати сказать, только радовали эти строгости, поскольку они уязвляли Летицию и пробуждали в ней чувство протеста. Когда оно наконец станет невыносимым…

Он плюхнулся на стоящую рядом скамью и возбужденно пробежал рукой по своим черным взъерошенным волосам. Как и всегда, вихрь буйных фантазий налетел врасплох и поглотил его полностью. Он всецело отдался составлению безумных планов, и от столь увлекательного занятия его смогло оторвать лишь ее новое появление.

Летиция переоделась и теперь в шелковом платье цвета лаванды шествовала об руку с миссис О’Фаррелл. Спрятавшись за колонной, Джек проследил за тем, как они, покинув купальни, двинулись к северной части Аббатства.

Их маршрут ему был известен, поскольку никогда не менялся. После омовений тетушка и племянница отдыхали. Либо в специальной кофейне для дам, либо в платной читальне, которая выходила в примыкавший к Аббатству апельсиновый сад.

Джек провожал их взглядом, пока они не свернули за угол. Обычно он тем и довольствовался, однако сегодня то ли солнышко было чересчур жарким, то ли слишком уж прилипало к телу красавицы мокрое полотно купального балахона, но внезапно ему захотелось отправиться следом за ними. Вдруг она оглянется и он сможет тогда поцеловать у нее на виду кончики своих пальцев?

Обе леди прошли мимо дамской кофейни и зашли в дверь заведения некоего Фредерика. Джек знал, что ему-το уж точно этого делать не стоит, но также знал, что не сделать этого он не сможет, а потому вошел в ту же дверь.

Он уже тут бывал в поисках романтического вдохновения. Выдернутая из ряда других и наспех пролистанная книжонка под названием «Покоренное сердце» всего за пять минут дала ему очень многое в плане понимания, как надо вести себя с такими особами, к каким принадлежала мисс Фицпатрик, однако бдительный Фредерик, обнаружив, что юноша не записан в читальню и записываться не собирается, мигом выставил его вон. К счастью, сейчас хозяина на месте не было, но зато, к сожалению, когда Джек вошел, зазвенел дверной колокольчик. Он тут же склонился над столиком, будто бы ища свою карточку и бросая из-под локтя взгляды на зал.

Читальня, имевшая собственную кофейню, представляла собой длинное помещение, с дальнего конца которого доносились гул тихих разговоров и позвякивание ложечек в чашках. Книжные стеллажи стояли рядами, образуя три прохода, в центральном из которых он углядел высокую прическу миссис О’Фаррелл. Та обернулась на звук колокольчика, но, видимо не заметив ничего подозрительного, отвернулась.

— Я закажу кофе и булочки, моя дорогая, а ты пока можешь порыться в книжках, — услышал Джек.

За этими словами откуда-то прилетело громкое «тсс», после чего церберша замолчала, но прическа ее указующе накренилась в сторону той части зала, где, в отличие от книжного царства, разговоры и сплетни не только не порицались, но и, похоже, приветствовались.

По-прежнему вдвое согнутый Джек прокрался, насколько смог, к стеллажам, сунулся было в средний проход и тут же отпрянул. Там находились два платья, второе — цвета лаванды. Так и не разгибаясь, юноша нырнул в другой проход, продвинулся по нему настолько, чтобы, по его расчетам, поравняться с возлюбленной, потом выпрямился и жизнерадостно выдохнул:

— Добрый день.

— Тсс! — шикнула оказавшая напротив него особа лет шестидесяти, с пухлым рябым лицом.

— Прошу прощения.

Джек бросил взгляд налево и увидел-таки Летти, встающую после осмотра нижней полки. Глаза ее изумленно расширились. Он улыбнулся и, кивком головы указав направо, снова пригнулся, исчезнув из ее поля зрения. Слыша, как каблучки девушки постукивают по деревянному полу, Джек двинулся в противоположную сторону, а когда почувствовал, что она собирается свернуть за угол, свернул сам, после чего все в том же полусогнутом состоянии оказался в центральном проходе.

Пухлая драконесса одарила его сердитым взглядом. Джек, виновато потупившись, просеменил вдоль рядов книг, еще внимательнее прислушиваясь к шагам, а когда они замерли, медленно распрямился, чтобы взглянуть, где остановилась Летти.

Она находилась на расстоянии вытянутой руки, в упор глядя на него сквозь стеллаж. Как такое могло получиться? Он ведь хотел поводить ее за нос. Но это, оказывается, она его провела, преодолев совершенно бесшумно несколько их разделяющих футов. Спрашивается тогда, кто же из них двоих охотник и следопыт, умеющий подбираться к дичи, не издавая ни звука?

— Кхм! — кашлянул Джек.

— Тсс! — снова прозвучало остережение, на сей раз исторгнутое из пары уст.

Летти приложила палец к губам, потом им же ткнула в табличку, висевшую на стене. «Соблюдайте тишину» — значилось там. Рот девушки сложился в гримаску, а голова качнулась, указывая на дальний угол читальни, где пребывала ее надзирательница.

Закусив нижнюю губку, Летиция всмотрелась в полки перед собой, прищурилась, наклонилась и ухватила какую-то книгу. Она повертела ее в руках и подняла, чтобы он видел корешок. Пальцы ее закрывали половину названия томика. Таким образом на виду оставалось одно только слово. Единственное. Предназначавшееся ему.

«Глупец», — прочел Джек.

Он покачал головой, сделав вид, что обижен, и потянулся за предъявленной ему книгой. Девушка, однако, не отдала ее, а вернула на полку, после чего скрестила руки и высоко подняла одну бровь. Ага, вызов! Джек посмотрел на ряды корешков, на их посверкивавшее золотое тиснение. Первым делом ему на глаза попался трактат об обработке земли с помощью конной тяги. Книга, может быть, и полезная, но никак в этих обстоятельствах не способствовавшая разрешению стоявшей перед ним задачи. Однако, глянув чуть-чуть левей, Джек усмотрел как раз то, что и требовалось: изданную отдельным томиком повесть под названием «Опрометчивость сердца». Подняв ее и демонстрируя заголовок Летиции, он, хотя и пытался напустить на себя вид смущенного скромника, не мог сдержать улыбки. В этом названии ничего не нужно было скрывать.