Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

Я смутно вспоминаю, что мы, действительно, с ним пересекались, и скорее на автопилоте пожимаю руку, назвав свое имя:

— Кристина.

— Ты приболела? — больно участливо спрашивает Герман.

— Типа того, мне нужно за зарядкой, — я обхожу его и сворачиваю в коридор, как блондин догоняет.

— В какой палате лежишь?

— Ни в какой, меня выписали, — отвечаю быстро, затем заглядываю в палату и с тумбы забираю зарядник. На моем месте до сих пор никого нет, пустая одинокая койка, которая навевает грусть.

— Понятно, слушай, может, номерок дашь? Я ни на что не претендую, но мы могли бы стать друзьями, — преследует Герман. — Я могу, как друг, купить тебе апельсины или пирожное.

И я по глупости, иначе мой поступок сложно охарактеризовать, называю Герману свой адрес, вплоть до номера квартиры. Затем сбегаю по лестнице и, не прощаясь, выхожу на улицу. Идет следом блондин или нет, не знаю, даже не оглядываюсь. Тем более мама с Ленкой уже ждут, водитель такси нервничает.

Вечером мама стучится ко мне в комнату, озадаченно смотрит и просит выйти в коридор.

— Зачем? — только и спрашиваю, засунув ноги в тапки. Я валялась на кровати, тупо пялясь в потолок и стараясь отключить мозг. Но у меня толком ничего не выходит. Бесит.

— Ну… — загадочно улыбается она.

А когда я выхожу в коридор, то едва не падаю на месте — Герман. Тот самый блондин из больницы. Стоит себе спокойненько на пороге, оглядывает полки, скромно держа в руках полупрозрачный пакет с фруктами. В полной растерянности, я и не знаю, как реагировать, подхожу к нему. Мне казалось, что мы просто обменялись любезностями, он ни за что не придет. На деле же… Офигеть!

— Привет, — шепчу ошарашенно себе под нос.

— Кристина! — с улыбкой Герман протягивает мне пакет. — Как и просила: фрукты. Я не знаток, что нужно, поэтому взял мандарины и киви. В них витамина С полно. Пригласишь на чай?

— Входите, — мама опережает меня и сама забирает пакет, подмигнув.

— Тогда я разуваюсь, — кивает запросто Герман, будто мы с ним сто лет знакомы, и он каждый день ко мне приходит в гости.

А затем и вовсе раздевается, проскальзывает внутрь и по-хозяйски усаживается напротив окна. Я снова отмечаю про себя, что таким людям в обществе проще: они открытые, немного наглые, коммуникабельные. А еще Герман полная противоположность Соболева. У них даже улыбки разные, манера преподносить себя. Руслан считает, что мир ему обязан и должен верещать от восторга, если он появился, то Герман, кажется, наоборот, пытается завоевать расположение людей вокруг.

Стоп! И чего это я их сравниваю? Глупость какая.

— Кристин, — кричит мама с кухни. — Ставь чайник. Я варенье достану.

Мы возимся минут десять в узком пространстве с кружками, тарелками, чайником. Я чувствую себя неловко, ведь Герман на меня смотрит неотрывно, словно я какая-то диковина или картинка, которую нужно изучить под микроскопом. И в этом его взгляде нет ничего дружеского, он слишком пылкий, заинтересованный, жадный. Поэтому, когда мы остаемся одни, я решаю расставить все точки над «и».

— Зря ты пытаешься завоевать меня, — обхватив кружку руками, я уныло разглядываю, как маленькие лепестки раскрываются в воде.

— Почему ты решила, что я буду тебя завоевывать? — вполне резонный вопрос.

— А разве не для этого ты тут? Признаю, это было неожиданно.

— Я подумал, тебе нужен друг, но… — Герман вдруг пересаживается ближе ко мне, его горячие пальцы крепко сжимают мое плечо, а мужское дыхание щекочет кожу шеи. И нет, никаких бабочек в животе не вспыхивает. Сердце волнительно не бьется. Вселенная не загорается тысячами звезд. Ничего не происходит.

— Ты прав, — отодвигаюсь, но от предложения дружбы не отказываюсь. — Мне реально нужен друг.

Герман радостно подмигивает, словно другого ответа и не ожидал. А дальше мы просто болтаем: о путешествиях, семье, планах, обучении. Оказывается, у Германа фамилия Вебер, и его бабушка по отцовской линии имеет немецкие корни. Сам же Герман учится на третьем курсе информационных технологий и планирует в следующем году переехать в Сочи.

Вообще Вебер много говорит, а я только киваю иногда, предпочитая слушать, чем делиться. Уходит Герман уже почти в восемь вечера, отмечая, что я наконец-то улыбаюсь. Мне, в самом деле, стало лучше. Отвлеклась, развеялась от разговоров. Мысли про Руслана перестали крутиться нон-стоп в голове. Может и не такая плохая идея подпустить к себе нового человека? Клин клином же…

Ну а дальше мы неожиданно начинаем общаться чаще.

Герман приходит и в четверг, и даже в пятницу. Каждый раз он приносит с собой вкусняшки и нагло напрашивается на чай. Он настолько располагает к себе, что моя мама в шутливой форме говорит, мол из него вышел бы неплохой муж. Я не воспринимаю ее слова всерьез, потому что в моем сердце дыра. Да и выходить замуж я не планирую в ближайшие пару лет.

А в субботу утром, когда, казалось бы, меня почти отпустили страдания, навязчивые воспоминания про Соболева, он вдруг напоминает о себе. Звонит раз. Два. Три. Я не поднимаю. Я бы и рада послать Руслана, высказать все, что думаю о нем, его принципах и повадках. Объявить войну по-новой. Но у меня банально нет сил, плюсом дурацкий орган за грудиной, который все еще чего-то ждет. Чего-то такого, абсолютно нереального: слов любви, извинений, предложения попробовать начать отношения.

И я понимаю, что в целом-то не у Руслана проблемы, а у меня с мышечным органом. Его в утиль пора сдать или как минимум сменить батарейку. Приходится дать себе мысленную установку: все скоро закончится… Все будет хорошо. Надо только немного подождать.

С этими мыслями проходит день, а уже ближе к вечеру я принимаюсь активно ждать Германа. Хочу предложить ему прогуляться, может, в кино сходить. Мне жизненно необходимо развеяться, набраться сил перед началом новой недели — встречей с Русланом. И я даже наряжаюсь: платье надеваю, теплые колготки, губы подкрашиваю в алый, волосы завязываю в две длинные косы.

И когда в дверь звонят, я лечу, едва не спотыкаясь, прикидывая, успеем ли мы на вечерний сеанс новинки, что идет в прокате. Дергаю ручку, но улыбка тут же сползает с моего лица.

Быть не может…

— Не похожа ты на больную, — озадаченно обрушивает Соболев, держа в руках пакет из самой дорогой аптечной сети нашего города.

Глава 36

И вместо того, чтобы послать Руслана или хлопнуть перед его носом дверью, намекнув, что тут ему не рады, я почему-то засматриваюсь на него. Мы не виделись так долго, кажется, с той встречи прошло не меньше целой вечности, а не всего неделя.

И я, как бы это позорно, стыдливо не звучало, тянусь к этому парню. К его глазам, в которых утонула осень. К губам, что никогда моими не будут. К сильным мужественным рукам, которые обнимают так, что мир вокруг перестаёт существовать. Как бы не было тошно признавать, я успела соскучиться… И от этого хочется плакать. Выть в голос, и биться кулаками о стену.

Отвратительное. Просто невыносимо ужасное чувство. И оно со мной — здесь сейчас в этом коридоре. Оно как яд, разъедает каждую клетку, и меня всю без остатка.

Под ребром болезненно кольнуло, настолько остро, будто кто-то с размаху вдолбил туда тупой наконечник. Но я заставила из последних сил себя отвести взгляд, принять фальшиво равнодушное выражение лица.

Если Соболеву плевать, мне должно быть тоже. А тут еще и Герман неожиданно поднялся на этаж, останавливаясь рядом с Русланом. Ох, ну и встреча. Хотя, так может и к лучшему. Пусть Соболев видит, что я не страдаю одиночеством, у меня ключом бьет личная жизнь. В конце концов, Герман внешне может и не такой красавчик, но вполне симпатичный, да и ростом не ниже Руслана, только чуть худощавее. Соболев сам по себе более широкий, насколько я помню, он в спортзал ходит.

— Привет, — Герман улыбается, и умудряется проскользнуть мимо, оказавшись первым в коридоре, Руслан же все еще стоит на пороге. — У тебя гости? — он не смотрит на Соболева, зато я замечаю, как у моего так называемого гостя меняется взгляд. Он вмиг становится таким ледяным, даже враждебным, хищным каким-то, что у меня аж кровь в венах стынет. Не помню, когда видела Руслана в последний раз таким.