Сожжение Просперо - Дэн Абнетт

— Сделано? — не понял Хавсер. – О чем ты? Ты об Императоре?

— Он закончил Крестовый поход, — объяснил Эмрах. — Всеотец возвращается на Терру, а в Его отсутствие войну возглавит преемник.

Длинный Клык повернулся и бросил взгляд на Хавсера. Его сощуренные глаза были темными, будто омуты.

— Гора избрали Магистром Войны. Мы вступаем в новую эру. Возможно, Крестовый поход подходит к концу. Тогда мы станем не нужны, и клыки воинов затупятся.

— В этом я сомневаюсь, — сказал Хавсер.

— На Улланоре бушевала великая битва, — произнес Длинный Клык. — Величайшая, кульминация многолетней кампании против зеленокожих. Стая знала об этом и надеялась в решающий миг встать рядом с Всеотцом. Но нас лишили этой чести. Волки слишком увязли в других делах, в грязных схватках в разных уголках галактики, в которых никто не хотел участвовать.

— Схватках вроде этой? — спросил Хавсер

Волки закивали. Кое-кто зарычал.

— Мы не добьемся за нее благодарности, — сказал Длинный Клык.

Печальная правда открылась позже, после того как Огваю передали контроль над зоной боевых действий, командующий экспедиционного флота позволил железным жрецам сбить с орбиты ремонтный док, и тот столкнулся с планетой. Оказалось, заключенный в его сердцевине Инструмент не был военным кораблем, чего так опасались военные эксперты экспедиции.

Когда Тра захватила устройство, механикумы взялись за его исследование, в особенности за центр управления, который Фултаг оставил неповрежденным. Выводы были сделаны лишь после того, как ремонтный док, с согласия командующего экспедиции, превратился в гигантский всеразрушающий снаряд.

На самом деле Инструмент был базой данных. Оламская Тишина загружала в него весь объем накопленной научной мысли, искусства, знаний и тайн. Возможно, она, надеясь на спасение, хотела запустить его, словно бутылку с посланием в океан, или же просто к удаленному неизвестному форпосту социальных цепей Тишины.

Понимая, какие знания он утратил, а также то, что о нем теперь подумают его подчиненные и непосредственные начальники, командующий экспедиционного флота впал в неописуемую ярость. Он винил плохую разведку, медлительность механикумов, плохую связь между подразделениями Имперской Армии. Но более всех он обвинял астартес.

Огвай к тому времени почти завершил работу. Узнав о гневе командующего, он передал по воксу краткое сообщение. Ярл напомнил флотоводцу и его старшим офицерам, что это они настойчиво просили Огвая решить проблему и найти выход из тупика, а также разрешили использовать все возможные ресурсы. Они передали ему общее командование. Астартес, как обычно, провели операцию без единой ошибки. Они просто сделали то, о чем их попросили.

Как только сообщение передали, Огвай выместил всю невысказанную злость на воинах Тишины.

«Грозовая птица» падала, словно дурная звезда.

Хавсер и прежде десантировался с Тра, но на сей раз его ждал смертоносный полет прямо на поле боя. К креслу его прижимали инерционно затянутые ремни и фиксирующая клеть. Плотный облегающий нательник, который он носил под легкой броней, поддерживал работу кровеносной и лимфатической систем. Сердце стучало, как пульсар[111]. Зубы безостановочно выбивали дробь друг о друга.

— Какую историю ты расскажешь об этом? — спросил Свессл, забавляясь страхом скальда.

— У очага редко можно услышать рассказ о том, как кто-то обделался, — сказал Эмрах. Остальные Волки рассмеялись.

— Что разозлило вас больше всего? — спросил Хавсер как можно громче, надеясь, что его хоть кто-то да услышит.

— Что? – не понял Эмрах. Другие воины также повернулись к скальду. На Хавсера уставились глухие шлемы и плетенные кожаные маски.

— Я спросил, что разозлило вас больше всего, Волки Тра? — Хавсер попытался перекричать вой двигателей и вибрацию корпуса. – То, что вы пропустили сражение на Улланоре? Лишились славы? Или то, что наш Всеотец избрал Магистром Войны Гора, а не Волчьего Короля?

«Они могут убить меня», — подумал Хавсер, — «но по крайней мере это отвлечет меня от адского спуска. Тем более разве не лучше всего задавать щекотливые вопросы стае Волков, пока они сидят в удерживающих клетях?»

— Ни то, ни другое, — ответил Эмрах.

— Ни то, ни другое, — согласился другой Волк, рыжий монстр по имени Хорун.

— Мы бы не отказались вкусить славы, — произнес Свессл, — принять участие в великой войне и вплести ее в сказание.

— Улланор был не лучше любой другой из сотни кампаний прошедшего десятилетия, — напомнил воину Длинный Клык.

— Но ведь именно там Всеотец вонзил Свой меч в землю и сказал, что Его Крестовый поход окончен, — подхватил Свесл. – И об этом вряд ли когда-либо забудут.

«И это имеет для вас значение», — подумал Хавсер.

— Волчий Король вовек бы не стал Магистром Войны, — сказал Эмрах.

— Почему же? — спросил Хавсер.

— Потому что это не его вюрд, — ответил Длинный Клык. – Волчий Король не создан для титула Магистра Войны. Дело здесь не в пренебрежении. И его этим не унизили. Всеотец избрал Гора Луперкаля не потому, что тот был его любимцем.

— Объясни, — попросил Хавсер.

— Когда Всеотец произвел на свет Своих щенков, — сказал жрец, — он дал каждому из них свой вюрд. Всем им была предначертана своя судьба. Одному предстояло стать наследником трона Императора. Другим – укреплять оборону Империума, хранить очаг, следить за дальними рубежами, командовать ратью, управлять разведкой. Понимаешь, скальд? Понимаешь, как все просто?

Хавсер постарался кивнуть так, чтоб этот жест был заметен даже на фоне вибрации.

— И каков же вюрд Волчьего Короля, Хеорот Длинный Клык? — спросил скальд. — Какую жизнь Всеотец выбрал для него?

— Быть палачом, — ответил старый Волк.

На миг все воины замолчали. «Грозовую птицу» продолжало неистово трясти. Двигатели ревели настолько сильно, что Хавсер не мог поверить, что такое возможно.

— А больше всего злит то, — внезапно отозвался Эмрах, — что нас даже не было на Великом Триумфе.

— Говорят, зрелище было потрясающим, — сказал Хорун, — дабы приветствовать возвышение Гора, выровняли целый мир.

— Нам бы хотелось оказаться там, — произнес Длинный Клык, — плечом к плечу с братьями астартес, в невиданном с самого начала Крестового похода количестве.

— Плечом к плечу с ротами Волков, которых мы не видели десятилетиями, — добавил Свессл.

— Нам бы хотелось выть с остальными, — сказал Эмрах. – Хотелось бы потрясать кулаками и клясться в верности Магистру Войны.

— Вот что нас злит, — прорычал Свессл.

— А также то, что ты нам напоминаешь об этом, — закончил Хорун.

«Грозовые птицы» пробились сквозь покров ядерной ночи. За матовыми крыльями машин, закручиваясь в спирали, тянулись следы ядовитых испарений, словно чернила на поверхности реки. Вокруг огромного кратера пылала ужасающая оправа из огненных бурь. Планете словно нанесли смертельный удар. Глубина раны поражала воображение. Хавсеру она казалась вовсе не геологического происхождения. Хавсеру она казалась скорее анатомической. Открытая рана, в которой виднелись некогда оранжевые, а теперь почерневшие от гари разорванные органы, мускулы и кости.

В горящую яму спускались гораздо более крупные, но медленные десантные корабли Имперской Армии. «Грозовая птица» пронеслась мимо них, обогнав по пути «Громовые ястребы» и эскортные катера. Машины астартес плотной группой миновали полыхающий край пропасти и сквозь дым, горящий воздух и руины городов Тишины влетели в пустоту, оставшуюся на месте ледника.

Города уходили вглубь планеты. Хавсер пораженно глядел на их сложные пересекающиеся ярусы, которые словно циклопические башни поднимались из каменного дна мира. А еще его шокировала степень их разрушения. Верхние уровни испарились, в то время как общественные ярусы и секции, которые располагались под ними, спрессовались. Башни рухнули или обвалились внутрь самих себя, их остовы удерживались на месте лишь благодаря уцелевшему покрову сверхплотного льда, который, словно смола, скреплял их воедино. Хавсеру это напомнило, как после ужина ректор Уве всегда оборачивал миндальные орехи белой салфеткой, а затем постукивал по ним ложкой, чтобы не разлеталась скорлупа.

Внезапно двигатели корабля взвыли совершенно по-иному, нежели прежде.

— Десять секунд! — проорал Длинный Клык. Волки принялись бить мечами и секирами по штормовым щитам.

Дикая перегрузка сдавила внутренности Хавсера кузнечными клещами. «Птица» мгновенно увеличила подачу энергии в двигатели и яростно дернулась вверх, чтобы уменьшить колоссальную скорость падения. Скальд не успел даже облегченно выдохнуть, как его тряхнуло еще сильнее. Они начали падать. Корабль снижался с таким шумом, словно с петель сорвались стальные врата Имперского Дворца.