Маг для бастарда - Вера Чиркова

— Ках, я кое- что придумал… насчет вас, вернее насчет того как вам помочь. Только чуть позже, у меня контракт. Ты должен знать, как это важно для маглора. Но я хочу, чтоб ты знал, до осени я намерен вернуться. Подыщу хутор или маленькое поместье, на что хватит денег, и вы там поселитесь. Может, и я, оформим контрактом. Заведете овец, коров… не нравится мне, что вы зимой в пещерах живете. Вы же люди. А пока поживите где- нибудь тихо, я уже говорил, найди сытное местечко. И дай мне свой волосок, я настрою на тебя магического вестника. Как только освобожусь, дам знать. Без тебя покупать вам дом не буду, вам виднее, где удобно.

— Другим стаям это не понравится, — искоса взглянув на меня, тихо пробормотал Ках.

— Да неужели? — едкая ухмылка сама выползла мне на губы, — Не нужно думать, что я никогда не видел волков. У нас на плато живут, и в голодные зимы мы их даже подкармливаем. И они никогда не нападает ни на людей, ни на скотину. А не понравиться такой поступок может не волкам, и даже не оборотням, а тем жадным вожакам, что наживаются на ваших шкурах. Ну, так я тебе скажу, всех кто захочет перейти к нам, будем принимать, а тех, кто решит помешать, или нападет, отныне я буду убивать без предупреждения. А теперь пора подумать про обед.

Три толстые рыбины, которых за время разговора я выбрал из плавающего в озерце косяка, неторопливо подплыли к берегу, подхваченные не дающим свернуть потоком, и забились в траве, молниеносно выхваченные воздушной петлей.

— Жарить будем или сварим? — заинтересовался пришедший с моим заместителем молодой оборотень, мигом подскочивший к рыбинам.

— Отнеси к Мэлин, с ней и договоришься, — скомандовал я.

После того как бастарда поспала, она перестала дуться на меня за наказание, и я очень надеялся, что не придется ничего ей объяснять по этому поводу.

— Я немного поразмыслил над твоим коконом, — внезапно сказал Ках и я насторожился, — думаю, все дело в той защите, что была на мантии. Чем ты ее усиливал?

— Ках, то была не моя мантия, — пришлось признаться мне, — и я не знаю, чем она была набита. Она досталась мне вместе с контрактом… а откуда ты вообще знаешь про такие детали?

— Когда- то я был молодым ведьмаком и меня учил такой же молодой маглор, как ты. Но потом меня потянула дорога… а на ней встретился оборотень.

— Почему ты не вернулся к нему?

— Дурак был… этого достаточно? — В голосе оборотня снова проскользнула глухая, застаревшая боль и он молчал несколько минут, пока от костра не поплыл запах жареной рыбы, — дай еще раз посмотреть на твою руку.

— Пожалуйста, — я выпустил когти и полюбовался на ячеистый узор.

Пожалуй, даже красиво… чем- то напоминает рыбу.

— Дракон, — вдруг сказал Ках, и хлопнул себя по лбу, — как я сразу не понял. Ну, маглор, ты действительно попал. Но выход есть… вернее, может быть.

— Кахорис, если бы я не знал, что оборотни не пьют, то решил бы, что ты напился. Какие еще драконы, их нет в нашем мире! — рассердился я.

— Есть, — серьезно сообщил он, — и ты их тоже знаешь. Я про песчаных дракончиков, которых ловят ради чешуек.

Я потрясенно замер, глядя в сочувствующие глаза оборотня, потом снял с руки иллюзию и, выпустив когти, пристально вгляделся в рисунок, уже понимая, что он прав.

Проклятая же пентаграмма!

Вот это подарочек от параноика! И как он только додумался вплавить в свою мантию чешую песчаного дракона! Редчайшего существа, трудно добываемого именно из- за неимоверно крепкой чешуи, которую не берут даже мечи из гномьей стали!

— Не расстраивайся ты так, — в голосе оборотня послышалось живое сочувствие, — попробуй посмотреть на дело с другой стороны, это же намного удобнее, чем носить мантию и амулеты на теле! Даже если ты купаешься — все равно защищен! И потом, ты не дослушал, я же сказал, возможно, есть выход. Пока ты помнишь свой вид, вернее, вид снаружи своей прошлой кожи, ты можешь его поставить над коконом… вернее над защитной шкурой, в какую он преобразовался, столкнувшись с вплавленными чешуйками. Ты же знаешь, уже использованное заклинание всегда можно пополнить, если оно еще действует. Но раз твоя кожа может меняться в случае угрозы, значит, ты можешь и вызвать на поверхность прошлый облик… ну хотя бы цвет кожи. Не думаю, что это получится с первого раза… но пробовать нужно. Начни прямо сейчас, и мне кажется, лучше это делать в воде. Ты же можешь ее согреть?

— Вареной рыбы захотелось? — Очень сомневаясь в его словах, я все же начал раздеваться, на миг задумался, снимать ли пояс, потом все же расстегнул и положил на камень.

— Не боишься, что я возьму? — Как- то напряженно осведомился оборотень.

— А тебе он нужен?! Вернее, ты сможешь выстоять против следующего претендента на это место? Тогда я сам отдам, но с условием, ко мне вы больше не имеете никакого отношения.

— Извини… я пошутил.

— Как хочешь, — дернув плечом, я пошел в воду, лично мне было бы намного проще, если оборотни разбирались со своими проблемами сами.

Вот только я совершенно не уверен, что они выстоят против жадных ведьмаков, а до чего довел их Парамон, видел своими глазами. И застарелые болячки и выпирающие ребра худых волчат, с рычанием рвущих птичек, и порванные явно не врагами уши. Слава пентаграмме, среди малышей не оказалось ни одного истинного оборотненыша, этого я бы уже не вынес. У меня и так от вида замученных волчат руки чесались немедленно найти еще пару стай и прибить их вожаков.

— Ну, получается?

— Пока нет, — я смотрел на свои руки и представлял, как чешуйки уходят вглубь, пропуская на поверхность тонкий слой моей прежней кожи, и видел, как они чуть бледнеют… но и только.

— У моего друга было зелье убеждения, — негромко сообщил с берега оборотень, — он, правда, говорил, что оно редкое, но у вас же есть свои алхимики.

Да мы сами каждый себе алхимик, хихикнул я про себя, недаром с двух лет начинаем изучать самые простые составы, проверять на несъедобность травы, а чуть позже смотреть внутренним зрением заклинания и проверять свой резерв. А потом еще больше двадцати лет упорно учимся, сначала дома, потом у учителя, пока не пройдем все испытания, дающие звание маглора. Кто- то раньше, кто- то позже, но в основном большинство укладывается к двадцати пяти годам. Я ушел с плато на полгода раньше, и праздновал первое совершеннолетие в столице, в маленькой комнатушке на чердаке постоялого двора. Тогда у меня еще не было денег, чтоб снять башню.

Но про зелье он мне вовремя напомнил, хотя я таким не пользуюсь. У меня есть нечто получше, заклинание убеждения. Вот почему я его очень редко применяю, это отдельная история, но как раз сейчас можно попытаться.