Маршал Шапошников - Владимир Робертович Анищенков

Киевского особого военного округа добились разрешения Генерального штаба своевременно возвратить всю артиллерию в свои соединения. К началу боевых действий вся корпусная и дивизионная артиллерия войск округа была в своих соединениях.

На вопрос, насколько штаб округа и штабы армий были подготовлены к управлению войсками и в какой степени это отразилось на ходе ведения операций первых дней войны, последовал ответ: «Штаб округа и штабы армий, если исходить из тех возможностей и условий, в которых проходили их подготовка и сколачивание, следует считать, что были готовы к управлению войсками. Однако отсутствие боевого опыта резко снижало качество управления войсками с их стороны».

Таким образом, участники тех событий, при некотором расхождении, свидетельствуют о готовности войск к началу немецкого наступления. Утвердившееся мнение о том, что военное командование не подготовило вовремя войска к отражению агрессора правомерно лишь отчасти. Наша беда в том, что при всех усилиях наилучшим образом подготовиться к столь масштабной войне против общеевропейской армии и общеевропейского экономического потенциала не хватило времени.

Костяк нахлынувшей на советскую Россию военизированной армады составлял германский вермахт, получивший огромный боевой опыт при разгроме многих европейских армий. Военный опыт ничем заменить нельзя. Его можно получить только в боях. Так это и происходило. Красная армия получала опыт ведения войны против сильнейшей на тот момент военной машины в боях. Ценой огромных, и порою не оправданных, потерь и отступления вглубь страны на многие сотни километров. Предыдущие бои против японской и финской армий по размаху и интенсивности не идут ни в какое сравнение с битвами против войск вермахта. К тому времени на его счету уже были победы над армиями Франции, Польши, Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Люксембурга, разгромленными в считаные дни.

* * *

22 июня 1941 года по всесоюзному радио было передано выступление народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова.

«…Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу…»

Закончил Вячеслав Михайлович словами, ставшими историческими: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»[179]

Именно в этом обращении в первый же день нападения Германии на СССР война получила название Отечественной по прямой аналогии с войной против армий Наполеона. Окончательно словосочетание «Великая Отечественная война» было сформулировано после обращения И.В. Сталина.

Такое же словосочетание часто использовалось и в 1914 году. Или в несколько другом варианте «Вторая Отечественная».

К.К. Рокоссовский в книге «Солдатский долг» тоже связывал обе войны единым пониманием: «Являясь участником Первой мировой от её начала и до конца, а также Гражданской войны и Октябрьской социалистической революции, я приобрел богатый практический боевой опыт. Познал, что такое война в полном смысле этого слова».

21 июня Рокоссовский, в то время командир 9‐го механизированного корпуса, проводил разбор командно-штабного ночного учения. Наутро он пригласил командиров дивизий в выходной отправиться на рыбалку. Но вечером пришло сообщение, что на пограничную заставу перебежал ефрейтор немецкой армии, по национальности поляк, который предупреждал о предстоящем нападении немцев 22 июня. Рыбалку пришлось отменить.

«Позвонил по телефону командирам дивизий, поделился с ними полученным с границы сообщением. Поговорили мы и у себя в штабе корпуса. Решили всё держать наготове…

Около четырех часов утра 22 июня дежурным по штабу мне была вручена телефонограмма из штаба 5 армии с распоряжением о вскрытии особо секретного оперативного пакета, хранившегося в штабе корпуса. В пакете имелась директива, в которой указывалось о немедленном приведении корпуса в боевую готовность и выступлении в направлении Ровно, Луцк и далее».

К началу войны корпус был укомплектован людьми почти полностью, но не обеспечен танками и мототранспортом. Имеющаяся техника была изношена и для длительных действий непригодна.

«Неясность обстановки заставила нас в соответствии с положением о походном движении в предвидении возможной встречи с противником организовать разведку и охранение. Вызывало недоумение то обстоятельство, что в воздухе с момента объявления тревоги и на походе мы не видели нашей авиации, в то время как немецкая появлялась довольно часто. Преимущественно это были бомбардировщики, проходившие над нами на большой высоте и без сопровождения истребителей.

О причинах этого мы вскоре узнали при виде разбитых и сожженных немецкой авиацией наших самолетов, так неразумно сосредоточенных на аэродромах, расположенных в приграничной полосе».

Рокоссовский пишет о трудности перехода пехоты из-за отсутствия транспорта. Приходилось нести на себе помимо личного снаряжения ручные и станковые пулеметы, диски и ленты к ним, минометы и боеприпасы.

«Дорога пролегала через огромный массив буйно разросшихся хлебов, достигавших высотой роста человека. И вот мы стали замечать, как то в одном, то в другом месте, в гуще хлебов, появлялись в одиночку, а иногда и группами странно одетые люди, которые при виде нас быстро скрывались… Эти люди, естественно, не могли не вызвать подозрения… Оказалось, что это были первые так называемые выходцы из окружения, принадлежавшие к различным воинским частям. Среди выловленных, а их набралось порядочное количество, обнаружилось два красноармейца из взвода, посланного для оборудования нашего КП».

Из рассказа выяснилось, что взвод, следуя к указанному месту, наскочил на группу немецких танков, мотоциклистов и пехоты на машинах, был внезапно атакован и окружен. «Нескольким бойцам удалось бежать, а остальные якобы погибли. Другие опрошенные пытались всячески доказать, что их части разбиты и погибли, а они чудом спаслись и, предполагая, что оказались в глубоком тылу врага, решили, боясь плена, переодеться и пытаться прорваться к своим войскам».

Рокоссовский отмечал, что нанесённый врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение вглубь территории на некоторое время ошеломили наши неподготовленные к этому войска. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. «Наблюдались случаи, когда даже целые части, попавшие под внезапный фланговый удар небольшой группы вражеских танков и авиации, подвергались панике… Боязнь окружения и страх перед воображаемыми парашютными десантами противника в течение длительного времени были настоящим бичом. И только там, где были крепкие кадры командного и политического состава, люди в любой обстановке дрались уверенно, оказывая врагу организованный отпор».

В последние десятилетия описания первых дней войны заострены на успехах германской армии и наших огромных потерях. При этом часто умалчивается, что наши войска не только отбивались от превосходящих сил противника, но успешно атаковали. В том числе в глубоком тылу.

В ночь на 23 июня состоялся первый удар по румынской военно-морской базе Констанца. Он