Маршал Шапошников - Владимир Робертович Анищенков

мне добрым словом, советами и наставлениями в выполняемой мною напряженной работе. Не могло остаться незамеченным, что сам Б.М. Шапошников пользовался там особым уважением».

Окончательная разработка плана прорыва линии Маннергейма была возложена на С.К. Тимошенко[174] и Генеральный штаб. «Генеральный штаб и аппарат Наркомата обороны проделали огромную работу по подготовке прорыва и наступления в целом. На фронт прибыли новые войска и всё необходимое. Действовавшие ранее войска, пополнившись, получили передышку. Кроме того, была произведена необходимая перегруппировка. Особое внимание уделили обеспечению войск средствами усиления, и прежде всего артиллерией большой мощности и авиацией».

Войска провели учения, репетируя предстоящие бои.

11 февраля 1940 года Красная армия перешла в наступление. В ходе трёхдневных напряжённых боёв войска 7‐й армии прорвали первую полосу обороны линии Маннергейма и ввели в прорыв танковые соединения.

К марту финское правительство осознало, что военной помощи, кроме добровольцев и оружия, Финляндия от союзников не получит. Замаячила реальная угроза полного захвата страны.

Правительство Финляндии обратилось к СССР с предложением начать мирные переговоры. 12 марта в Москве был заключён мирный договор.

В результате все ранее предъявленные Советским Союзом просьбы-требования Финляндии на мирных переговорах были удовлетворены после военных действий. По оценке Сталина, «война кончилась через 3 месяца и 12 дней только потому, что наша армия хорошо поработала, потому что наш политический бум, поставленный перед Финляндией, оказался правильным».

К СССР отошла северная часть Карельского перешейка с городами Выборг и Сортава. Таким образом, граница была отодвинута от Ленинграда на сто пятьдесят километров. Ладожское озеро оказалось полностью в границах СССР. Во время Великой Отечественной войны это дало возможность создать знаменитую Дорогу жизни и удержать город. Кроме того, советской России был передан полуостровов Рыбачий, что в свою очередь обезопасило Мурманск, который тоже не был захвачен немцами.

Советский Союз получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут) сроком на тридцать лет для создания на нём военно-морской базы.

Московский договор частично повторил приобретения, полученные Российской империей по Ништадтскому миру 1721 года.

Предложения о новых границах готовила группа под руководством Б.М. Шапошникова.

* * *

После окончания советско-финляндской войны произошли изменения в военном руководстве страны. Наркомом обороны вместо Ворошилова был назначен С.К. Тимошенко. На должность начальника Генерального штаба генерал армии К.А. Мерецков.

Кирилл Афанасьевич вспоминал тот памятный день: «После заседания, как и раньше в таких случаях, ужинали на квартире И.В. Сталина. Там вновь обсуждали военные вопросы. Вдруг Сталин сказал:

— Нам нужен сейчас более молодой начальник Генерального штаба с неплохим здоровьем. Товарищ Шапошников стал частенько прихварывать. Кроме того, возникла необходимость использовать его на другой работе. Идёт большое строительство укрепленных районов. Мы могли бы сделать Бориса Михайловича заместителем наркома по их сооружению. Как вы думаете, товарищи, кого можно назначить на пост начальника Генерального штаба? Жду ваших рекомендаций.

Неожиданно для меня присутствующие стали называть мою фамилию, мотивируя это тем, что я имею специальную подготовку, участвовал в боях, был командующим округами и уже работал в Генеральном штабе. И.В. Сталин спросил мое мнение. Я стал категорически отказываться, ссылаясь на то, что работа эта сверхтяжелая, а опыта у меня для такой работы ещё недостаточно.

— Вот что, — сказал Сталин, — мы с вами условимся так. Вы приступайте сейчас, немедленно к работе, а как только подберём другую кандидатуру, заменим вас. Обижать вас не станем, вы получите соответствующее назначение».

И действительно. Не прошло и года как «просьба» К.А. Мерецкова была удовлетворена. А на пост начальника Генштаба был назначен Г.К. Жуков.

Василевский со слов Шапошникова позже рассказывал, что Сталин специально пригласил Бориса Михайловича для разговора. «После советско-финляндского вооруженного конфликта мы переместили Ворошилова и назначили наркомом Тимошенко. Относительно Финляндии вы оказались правы: обстоятельства сложились так, как предполагали вы. Но это знаем только мы. Между тем всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща и вместе руководят Вооруженными силами… Нас не поймут, если мы при перемещении ограничимся одним народным комиссаром. Кроме того, мир должен знать, что уроки конфликта с Финляндией полностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должное впечатление и охладить горячие головы империалистов. Официальная перестановка в руководстве как раз и преследует эту цель.

— А каково ваше мнение? — спросил Сталин.

Исключительно дисциплинированный человек, Борис Михайлович ответил, что он готов служить на любом посту, куда его назначат».

Василевский говорил, что для работников Генштаба причина перевода Б.М. Шапошникова на другую должность осталась непонятной. «Не скрою, мы очень сожалели об этом. Каждый из нас отлично сознавал, какой весомый багаж ценных знаний, особенно в области оперативного искусства, и какой богатейший опыт штабной службы приобрели мы, работая с Борисом Михайловичем и повседневно учась у него».

И добавлял: «Занимаясь разработкой военной теории, он неустанно стремился довести до широких кругов командного состава последние достижения военной науки. Будучи начальником Генштаба, он регулярно выступал с докладами на курсах усовершенствования командного состава, при разборах войсковых маневров, учений и всюду на конкретных примерах умело наставлял высший командный состав в теории штабной службы, прививал культуру руководства. В его итоговых разборах военных игр, полевых поездках, войсковых учениях и маневрах всегда и всеми чувствовалась меткость его наблюдений. Он детально разбирал действия «воюющих сторон», четко формулировал выводы, которые следовало сделать для дальнейшего повышения боеготовности войск, оперативной подготовки командного состава и штабов».

Александр Михайлович обоснованно считал, что Шапошников обладал всеми необходимыми качествами для работы в Генеральном штабе: «отличным знанием военного дела, большой эрудицией, огромным трудолюбием и высоким чувством ответственности. Опыт крупной оперативно-штабной работы в годы Первой мировой и Гражданской войн, высокое доверие со стороны Центрального комитета партии и Советского правительства позволили Б.М. Шапошникову превратить Генеральный штаб в подлинный центр руководства военным планированием, боевой и оперативной подготовкой Красной армии. Его личный пример влиял на подчинённых. Выдержанность, вежливость и скромность, такт в общении с людьми, дисциплинированность и предельная исполнительность — всё это воспитывало у лиц, работавших под его началом, чувство собственного достоинства, ответственность и точность, высокую культуру поведения. Подчеркну, что Б.М. Шапошников являлся олицетворением долга. В безупречном, инициативном и своевременном выполнении заданий партии и правительства по укреплению обороноспособности страны он видел свою первейшую обязанность и самый смысл существования Генерального штаба».

Вместе с тем Василевский отмечал, что Шапошников был известен как крупный военный теоретик и педагог. «Он внес заметный вклад в подготовку большой плеяды опытных советских военачальников… Работа с Б.М. Шапошниковым была постоянной и неоценимой школой. И я, признаться, всегда испытывал чувство гордости, когда И.В. Сталин, рассматривая тот или иной вопрос, говорил обо мне:

— А ну, послушаем, что скажет нам шапошниковская школа!»

В оценке генштабиста Шапошникова маршал Василевский был прав. В суровые дни сорок первого Борис Михайлович был возвращён на «своё» место.

* * *