превратности судьбы - превратности любви - Андрей Сухин

Проверив еще раз на всякий случай засов (задвинут ли?), я пошел осматривать сарай и сразу понял, что это вовсе не сарай. От входа шел короткий коридор, через пару метров он раздваивался направо и налево, а прямо была ещё и лестница наверх. Быстро пробежавшись, я установил следующее. Десять комнат справа, десять слева и наверху то же самое. Большинство были закрыты, но четыре комнаты были не заперты, и я оценил их в полной мере. Видел я как-то изобретение японцев. Если ты, к примеру, не хочешь проводить большую часть жизни в поездке с работы на работу и обратно, тебе помогут, предоставят комнату в гостинице поблизости от твоей работы, очень дешево, но что это были за комнаты. Они отлично подходят для тренировки космонавтов при подготовке межзвездным перелетам и проверке их на клаустрофобию: метр в высоту, метра полтора в ширину и длина никак не больше двух метров. Маленький персональный бетонный гробик. Здесь гробик был деревянный и чуток больше, но принципиально это дело не меняло.

"Интересно для кого это? Или хозяева периодически любят почувствовать себя японцами?" - думал я, почесывая ушибленную о низкий потолок голову.

В одной из незапертых комнат я нашел стопку старых, потрепанных журналов и книг. На сельхозтематику. `Аграрное производство в России`, `Повышение урожайности торфяников`, `Рентабельное свиноводство`..."

Меня заинтересовало заглавие одной книжечки `Козы, как основа вашего процветания`

"Почему только козы? Откуда такая дискриминация по половому признаку? А козла, что вообще в качестве источника прибыли не рассматривают? Мне кажется, что например такое заглавие `Козлы, как основа вашего процветания` значительно подняло бы тираж! Это заинтересовало бы очень многих и не только аграриев, то бишь крестьян. Потому что кто ещё может на полном серьезе почитывать такие книжечки?"

Я бросил на стол просмотренную пачку книг и журналов.

"Итак, я на ферме, а эти комнатушки очевидно для помощников фермера, то есть батраков, как их называли в прошлые времена и нещадно с этим боролись. А здесь из сорока комнат большая часть закрыта... значит жилые. Ничего себе ферма! Кстати, как вариант моего нахождения здесь: ищу работу, и даже комнату себе уже выбрал! А если серьезно, то, пожалуй, и впрямь стоит попроситься на работу. Денег заработаю, и не буду светиться по вокзалам и мусорным свалкам, где меня, несомненно, и будут искать обиженные Морозовы и полиция. Так что ждем прихода хоть кого-нибудь. Потому что идти самому, искать хозяев чревато, (собака Баскервилей дежурит за дверью). Затем начинаем переговоры, а пока стоит немного перекусить и поваляться. Что-то многовато стрессовых ситуаций у меня было сегодня. Надо немного подкрепиться!"

Интерьер этой клетушки был выдержан в едином стиле, стиле аскезы. Низкий потолок давил сверху, не давая выпрямится. Дощатые нары занимали почти половину комнатки, но при этом излишне широкими не были.

"Вдвоем здесь будет тесновато...", - решил я и вздохнул. Те, с кем я охотно потеснился бы даже здесь, были недоступны для меня, а заводить вот так, сразу не переведя дух от погони, новые знакомства меня как-то не тянуло.

"Ну, один-то я тут размещусь и ладно", - решил я. Помимо этих нар имелся ещё небольшой стол. В стену были вбиты с десяток гвоздей, вместо вешалки. Освещалась комнатушка светом из узкого окна более всего подходящего какому-нибудь рыцарскому замку в качестве бойницы. Я подсел к окну, чтобы быть в курсе всех новостей со двора, выложил на стол умыкнутую из клановой кладовки консервную банку. Это оказалась консервированная ветчина, и не спеша, спешить мне было некуда, начал кушать.

Потом улегся на нары, положив под голову сумку, и заснул. Когда я проснулся, в комнатке было ощутимо темнее, видимо дело близилось к вечеру, а снизу раздавался оглушающий грохот. Кто-то в хорошем темпе колотил в дверь и отчаянно ругался. Я, схватив сумку, метнулся вниз. Дверь трещала под напором жаждавших проникнуть внутрь людей, но держалась. Я торопливо дернул засов. В распахнувшуюся дверь ввалился здоровенный, небритый, мордатый мужик, одетый лишь немногим лучше бомжа.

- Ты! - ярость видимо не давала ему достойно продолжить, и он ненадолго замолчал.

- Какого... закрылся?... Почему не открываешь?

- Закрылся потому, что тут бегал здоровенный черный пес, который чуть меня не сожрал. А вообще я на работу устраиваюсь, и хотелось бы переговорить с хозяином, - обстоятельно, не спеша, спокойным тоном отвечал я, рассчитывая, что к концу моего заявления, этот агрессивный тип успокоится. Ссориться мне с ним никак не хотелось. Спину ему подпирала целая толпа подобных же бомжеватых типов с порезанными, побитыми уголовными харями.

Видимо мой спокойный тон и аргументированный ответ устроили этого предводителя местного батрачества, поскольку больше тот возмущаться не стал, а, проходя мимо меня, буркнул.

- Можешь идти сейчас без опаски! Пират на цепи.

"Значит черного пса зовут Пират... Очень мило!" - думал я, прижимаясь к стене, чтобы пропустить повалившую внутрь вслед за своим вожаком толпу подозрительных личностей.

Я вышел во двор, огляделся. Пирата и в самом деле нигде не было видно. Отсутствовала и машина, на которой я приехал зайцем.

Уже вечером, лежа в одной из предоставленных мне для проживания комнаток, я подводил итоги очень насыщенного событиями дня.

До хозяина я не добрался, когда, завернув за угол, очутился у центрально входа этого огромного трехэтажного дома местного фермера. Меня перехватил, как потом выяснилось сын хозяина, как раз и отвечавший за наём работников. В ходе короткого допроса-беседы я был нанят разнорабочим. Мне было гарантировано проживание, кормежка и пятьдесят рублей в месяц, что не исключало повышения оплаты в случае ревностного исполнения своих обязанностей, и уменьшения ее же в случае нанесения ущерба хозяйству господина Малицкого! Так было мне заявлено. Я согласился на эти условия, назвался Сергеем Овечкиным (друга школьного так звали), и был внесен в списки работников. Со мной был проведен инструктаж о разных бытовых подробностях связанных с новой работой. Затем последовал ужин в той компании работников, которая разбудила меня. Кормили тут хорошо. Картошки с мясом было навалом. А значит, и все остальные условия будут выполнены.

С работой, хотя бы на первых порах прояснилось. Оставались два вопроса: месть Морозовых и документы.

Подумав немного, я решил, что пока не стоит слишком уж переживать. Лика наверняка жива, пусть и не очень здорова, а значит искать меня, конечно, будут, но не так, как могли бы. В случае поимки моя участь, конечно, будет незавидна, но пока прямой опасности нет. Стоит немного обрасти, не стричься, не бриться и опознать меня будет сложнее, а насчет моей, слишком хорошо выглядящий на фоне местных, одежды я тем более не расстраивался. Предстоящая мне работа была такова, что одежда быстро потеряет свой товарный вид и обтреплется не хуже, чем у моих нынешних коллег.