Мятежные системы - Игорь Кощиенко

Дав волю гневу, он избил пасущего его оперативника и в тот же вечер напился до беспамятства.

На утро следующего дня герцог-текронт обнаружил взлом в своем личном компьютере, который даже не попытались скрыть. Была изъята личная корреспонденция и вся документация, хранящаяся в памяти. Исчезла прислуга и все оружие из арсенала.

Оценивая размеры такой беспрецедентной наглости полицейских, герцог-текронт издал рычание пробуждающегося бешенства. Поборов это состояние, он сел в личный шикарный гравитолет и направился в особняк, расположенный в мягком климате океанического побережья. Там он и решил спокойно подождать, до чего еще дойдут эти кретины из полиции.

А полицейские ищейки, тем временем, разнюхали много интересного. Были обнаружены расходы на безымянный проект, не фигурирующий в отчетности и крупные суммы, которые «Империал Инд» вкладывал во что-то. Впрочем, это «что-то» было выявлено довольно быстро — подпольный биохимический цех на одном из текстильных заводов Марка и обрывки упоминаний о каком-то проекте, связанным с бактериологическими исследованиями.

Со временем были собраны железные вещественные доказательства, что Марк финансировал исследования и производство биомассы штаммов халцедонской язвы и, что при последней встрече Тореса с ним, его люди смогли взять образец ткани Тореса, из которого была выведена ДНК последнего.

Специально созданная комиссия Текрусии, среди членов которой не было ни одного политического союзника Марка, рассмотрела представленные полицией вещдоки и единодушно проголосовала за лишение обвиняемого неприкосновенности текронта, тем самым одобрив его арест.

Через одного из давних и верных друзей, не бросивших его в трудную минуту, герцог-текронт Марк узнал об этом и, во избежание позора ареста, трибунала и смертного приговора, покончил с собой.

Тем временем, болезнь графа-текронта Тореса вступила в завершающую фазу. Когда к нему прибыли представители рода, он почти никого не узнал. Внутренние органы умирающего покрылись язвами, причиняющими нестерпимые муки, наступила слепота. Практически все время изо рта вытекала пена, окрашенная в розовый цвет.

В один из редких моментов, когда полумертвый текронт пришел в себя, он позвал врача.

Сделав попытку облизать напухшим обезвоженным языком потресканные губы, он почти неразборчиво спросил:

— Что со мной, доктор?

Врач решил, что скрывать правду просто бессмысленно.

— Халцедонская язва.

Изо рта умирающего послышались каркающие звуки. Врач взял смоченную в воде губку и промокнул ей губы Тореса.

Наконец, текронт совладал с голосом:

— Кто меня убил?

— В новостях сообщили, что это сделал герцог-текронт Марк. Полиция доказала его вину.

Торес, как ему показалось, улыбнулся. На самом деле, его мимику можно было назвать маской ужаса.

— Нет... это не он.

Врач пожал плечами, не желая противоречить пациенту.

— Доктор, мне больно... очень... я хочу умереть.

— Я не могу сделать этого. Сожалею.

— Умереть.

— Если я сделаю это, я нарушу врачебную этику.

Торес закрыл незрячие глаза. По его щекам потекли новые капли слез. Несмотря на свое состояние, он понимал, что эти слезы вызваны болезнью, тем не менее, он их стыдился.

— Я вам приказываю.

— Поймите, если я вас лишу жизни, то запрещение врачебной практики будет самым мягким, что меня ожидает.

— Я в здравом рассудке, доктор?

— Да, ваше превосходительство.

— Это где-нибудь засвидетельствовано?

— Да.

— Тогда принесите диктофон.

Доктор выполнил пожелание больного, вернувшись в палату через пару минут.

— Записывайте... Я, Тит Камо Энгиз Торес, глава древней... фамилии Торесов и клана Торесов, граф-текронт... пользуясь правом древнего Закона Нишитуры... приказываю... приказываю... лечащему меня врачу прекратить мое физическое существование... Да здравствует Нишитура!

Доктор выключил диктофон и поместил его в карман.

— А теперь делайте свое дело, — приказал Торес.

Врач набрал убийственную дозу транквилизатора и поднес инъекционный пистолет к вене умирающего. Тонкая игла впилась в плоть, принявшую смертельную дозу.

Граф-текронт Торес умер мгновенно.

Эфор безопасности Ивола просматривал итоговый рапорт о результатах чистки в Текрусии и об устранении некоторых уличенных в нелояльности дворян.

Все прошло как нельзя лучше. Оперативники БН высокопрофессионально провели все операции, не проронив и тени подозрения о причастности БН к чему-либо.

Настроение Иволы заметно приподнялось. Достав из-под стола полную бутылку сухой водки, он налил себе полный стакан и медленными глотками опорожнил его. После чего убрал «огненную воду» до следующего раза и продолжил изучение рапорта.

Убийства, самоубийства, кораблекрушения. Ивола особенно отметил операцию по устранению Марка и Тореса. Да, его молодцы лихо провернули дело с халцедонской язвой, влезли в промышленно-финансовые структуры Марка, оставив замаскированные следы преступных действий последнего. Оперативников, без сомнения, надо наградить.

Далее, эфор со смехом прочитал, как какой-то идиот маркиз влюбился в подсунутую ему шлюху. Их любовные утехи, а маркиз оказался извращенцем, аккуратно засняли и теперь он послушная собачонка, готовая сделать все, лишь бы не пострадала его репутация. Воистину, такие люди думают не тем, что у них на плечах, а тем, что у них болтается между ног.

Граф-текронт Ганер. Ивола посмотрел посвященный ему файл. Стоило этого сукиного сыны придавить к ногтю, как он тут же стал стучать, заверяя в своей преданности империи и предлагая сотрудничество. Предавши один раз...

Ивола конечно будет сотрудничать с ним, но лишь до тех пор, пока от него будет польза. Потом его ждет участь использованной и ставшей ненужной вещи. Предатели во все времена одинаковы и во все времена с ними поступали соответственно. К тому же, таких как Ганер, эфор безопасности просто презирал.

Единственный, о ком сожалел Ивола, это маршал Канадинс. Герой ассакинской войны, матерый вояка, опытный стратег и политик. Но... тут уж пришлось выбирать между ним и собой.

Просмотрев все файлы, Ивола подумал, что завтра его ждет у себя император. Прекрасно, пожелания его величества выполнены досрочно. Император любит хорошие новости.

Глава 10

— Сир, считаю недопустимым создание черных легионов, — голос и лицо Иволы не выражали ни малейшего намека на эмоции. — Это слишком рискованно. Даже непосредственный контроль с моей стороны не обеспечит полной гарантии успеха. В конце концов, мы хотим вооружить и заставить воевать на нашей стороне люто ненавидящий нас озверелый сброд. Многие из этих отбросов потеряли человеческий облик. При первой же возможности они повернут оружие против нас.

Император Улрик IV сделал знак рукой и эфор безопасности, стоявший по стойке «смирно», позволил себе расслабиться. Впрочем, «вольно» никак не отразилось на его позе.

Улрик достал из стола старинную трубку с коротким мундштуком и наполнил ее особой курительной смесью, некоторые ингредиенты которой были сходны по воздействию с легким наркотиком. Ивола терпеливо ждал, что ответит ему император.

— Помогает расслабиться и сосредоточиться одновременно, — произнес затягиваясь император. Ароматизированный дым потянулся вверх, куда его затягивала бесшумная вытяжка.

— Нам понятны твои опасения и сомнения. Бесспорно, они являются обоснованными, и мы их разделяем. Но... — император затянулся и выдержал паузу, нам все это представляется в ином ракурсе. Давай посмотрим, из какого теста создаются черные легионы. Жалкие, потерявшие надежду рабы, удел которых — смерть от истощения и болезней. Чего они больше всего жаждут? Мы скажем тебе — свободы. Мы пообещаем им свободу и гражданские права и они, будь спокоен, будут драться за них не хуже любого нишида. Вот в этом мы видим гарантию и залог нашего успеха в этом начинании.

— Сир, ваше величество, — Ивола для виду выказал немного замешательства, — вы произнесли слово «пообещаем». Правильно ли я понял, что одним обещанием все и закончится? Ведь распустить по империи массы вчерашних рабов, да еще обученных убивать — значит создать серьезную дестабилизацию.

Император пустил кольцо и, наблюдая за тем, как оно расплывается, уклончиво ответил:

— Посмотрим. Мы еще не решили.

Ивола ждал. Он не желал спорить, не желал убеждать своего господина. Во-первых, император не терпел подобного. Во-вторых, если он принял какое-то решение, то оно обязательно будет осуществлено.

Улрик, казалось, потерял интерес к эфору, его немигающий взгляд застыл где-то за спиной Иволы. После нескольких затяжек он положил трубку в резную пепельницу из светлой кости в виде шестигранника и сцепил руки в замок.