Копье Черного Принца - Лев Владимирович Прозоровский

— Зато, когда не отвлекались, то старались учиться в сто раз лучше, чем обычно. Так всегда бывает… Это называется «повышенное чувство личной ответственности».

— Оказывается, оно у нас есть, — с удовлетворением отметил Янка.

Однако папа-терапевт, с присущей взрослым людям самоуверенностью, отнес Генкины школьные успехи на счет собственной непогрешимой системы воспитания.

И подарил Генке два билета в цирк на дневное представление.

Генка пригласил Янку, и когда наступил этот день, они пошли.

Чтобы попасть в цирк, ребятам предстояло пройти по главной улице, мимо почты. Погода была солнечная, веселая. Из подъезда почты на улицу выливался шумный человеческий поток. Янка подумал и предложил:

— Давай с автомата позвоним Сергею Петровичу! А то на сердце у меня что-то кошки скребут.

— Ужасно бессовестные кошки, — удивился Генка. — Ведь мы только вчера у него были.

Однако спорить не стал, лишь деловито осведомился, имеется ли у Янки с собой монета, необходимая для осуществления внесенного предложения. Оба добросовестно принялись рыться в карманах, извлекая оттуда на глазах изумленных прохожих самые неожиданные предметы: пуговицы, марки, сломанные перья, кусочки янтаря и даже портрет киноартиста Кадочникова. Наконец Янка нашел пятнадцатикопеечную монету, и друзья, терпеливо дождавшись очереди, втиснулись в маленькую будку телефона-автомата.

Янка как в воду глядел, когда предложил позвонить в музей. К телефону пригласили Сергея Петровича, и он обрадовал:

— Сегодня получил повестку. В двенадцать вызывают к следователю. Говорите скорее, а то я уже опаздываю.

— А мы? Что будет с нами? — грустно пропели в трубку Генка с Янкой.

— А вы завтра утром придете в музей, и я вам все расскажу.

Ну разве после этого можно было спокойно смотреть цирковую программу? В самый напряженный момент, когда под барабанную дробь воздушный акробат готовился совершить мертвую петлю, Янка спросил шепотом:

— Неужели нас следователь не вызовет?

— Должен бы, — неуверенно ответил Генка.

— Что должен?

— Вызвать.

— А почему у тебя такое грустное лицо?

— Так просто… А у тебя?

— И у меня так просто.

Утром друзья примчались в музей раньше Сергея Петровича. Новый сторож их уже знал и поэтому пропустил беспрепятственно. Решили от нечего делать зайти еще раз на выставку рыцарских времен. У входа в знакомый зал, как всегда, стояла строгая Янкина мама.

— Бедные рыцари, — сказала она. — Вам даже в каникулы нет покоя.

Мама уже знала всю историю с Симгаевским сундуком.

— Мы ждем Сергея Петровича, — ответил Янка, — и пока его нет, походим по выставке.

Они вошли в зал, медленно направились вдоль стен, разглядывая выставленные экспонаты, потоптались возле копья Черного Принца. Оно висело на своем месте, под защитой железного латника, по-прежнему таинственное и непонятное. Тускло поблескивал знаменитый наконечник. На него как-то даже не хотелось смотреть, — уж очень грубый, прозаический финал оказался у всей этой романтической истории с похищением…

Сергей Петрович неслышно подкрался сзади и обнял друзей.

— Потрясающая новость! — радостно сообщил он. Глаза его озорно блестели за очками.

— Симгай оказался шпионом? — быстро предположил Генка.

— Нет, Симгай оказался незначительным, мелким человечком, воришкой, который хотел присвоить чужие вещи… Его, наверно, даже скоро выпустят… Дело в другом!

— В чем же? — не унимался Генка.

— Дело в том, что… А впрочем, следователь приглашает вас к себе и там вы все узнаете. Я только что от него.

Трудно вообразить, как обрадовались Генка с Янкой.

— Что я тебе говорил! — кричал Генка.

— А я тебе что говорил! — в тон ему вопил Янка.

Можно было подумать, что следователь просто дрожит от нетерпения, не ест, не пьет, ожидая столь важных свидетелей.

А что? И правда! Следователь встретил друзей очень радушно. Весело улыбнулся, когда они вместе с Сергеем Петровичем появились в кабинете, пододвинул им два стула, себе взял третий и сел рядом. Сергею Петровичу пришлось занять хозяйское место. Получилось очень забавно — как будто следователь, Генка и Янка пришли к Сергею Петровичу на допрос.

Следователя звали Август Иванович. Он сам сообщил об этом ребятам, после того как узнал их имена. У него было болезненное, землистое лицо, светлые, мягкие, как у ребенка, волосы и веселые мальчишеские глаза. На письменном столе, рядом с деловыми бумагами, Август Иванович держал бутылочку с аптекарским ярлычком. Возле нее лежала ложечка. Время от времени следователь наливал ложечку лекарства, пил и каждый раз морщился.

Янка, который болел очень редко и терпеть не мог лекарств, спросил, зачем пить эту горечь. Август Иванович молча погладил Янку по голове и улыбнулся. А Сергей Петрович сказал:

— Август Иванович недавно вышел из больницы. Его на оперативной работе бандиты ранили в живот.

Друзья очень живо заинтересовались обстоятельствами этого дела. Генка захотел немедленно узнать, в масках ли были преступники. Если да, то в каких, — атласных или нет?

Прозаического Янку больше интересовал вопрос, пойманы ли бандиты и сколько им дали?

Выслушав ребят, следователь мягко ответил:

— Об этом я расскажу вам в другой раз. А сейчас поговорим о копье Черного Принца. Только подождем еще одного свидетеля. Он должен прийти с минуты на минуту.

Еще один свидетель? Генка с Янкой переглянулись. У них мелькнуло смутное подозрение. К сожалению, оно оправдалось. В дверь кто-то постучал довольно бесцеремонно. Август Иванович разрешил войти, и в кабинет ввалился Рыжий. Он был причесан и выглядел непривычно благообразно. Янка с Генкой, вообще говоря, понимали, что Рыжий имеет такое же, как и они, право присутствовать здесь. Но никто не мог заставить их общаться с ним. И оба друга при появлении Рыжего нарочно отвернулись в сторону — пусть он не задается очень много и не пытается вступать в разговор.

— А вот и третий свидетель, Витя Тарасюк, — любезно сказал Август Иванович, делая вид, что не замечает надутых лиц Янки и Генки. — Вы с ним знакомы, кажется?

— Они в одном классе учатся, — ответил за друзей Сергей Петрович, чувствуя, что от них самих ответа не дождешься. — Проходи, Витя, садись сюда.

Генка уголком глаза с возмущением заметил, что Сергей Петрович придвигает Рыжему стул. И тот занял предложенное место как ни в чем не бывало.

Поведение Витьки еще больше возмутило Генку. «Расселся, будто на именинах, будто он здесь самый главный». По законам, вычитанным в романах Александра Дюма, надо было встать и заявить Рыжему решительно: «Один из нас должен немедленно покинуть эту комнату!»

Генка уже разинул было рот, чтобы произнести сакраментальную фразу, но вовремя опомнился. «Этот тип наверняка скажет: — Ну, что же, уходи ты!»

Тогда Генка решил ограничиться презрительной усмешкой. Он скрестил свой взгляд с Витькиным, но глупый Рыжий не понял, сколько убийственного яда таится в Генкиной усмешке,