Синдром гладиатора - Петр Разуваев

Паола фыркнула.

— Эта жирная свинья выставила мне ультиматум. Если в ближайшее время я не переведу ситуацию под свой контроль, то: «Мы будем вынуждены устранить угрозу нашим домам самыми жесткими способами». Животное! Самое неприятное, что все это — правда. Они начнут войну. А я к ней не готова. Сицилийцы обладают большой силой, и у них целая армия хорошо подготовленных людей. А у меня… Я же говорила тебе — я работаю с деньгами, а не с людьми. Шансов победить у меня нет. А погибнуть от рук Кольбиани? Нет. Лучше уж самой…

Да. С ней трудно было не согласиться. Попасть в потные руки дона Кольбиани в качестве побежденного — сложно представить что-то хуже этого. Но… Паола совсем не походила на человека, способного покорно дожидаться вынесения приговора.

— И что ты собираешься делать? — спросил я, уже заранее зная ответ. Просчитать его было совсем не сложно, но как же я не хотел его услышать… Паола «считала» медленнее.

— У меня остался один шанс, — быстро сказала она. — Я хочу обратиться за помощью к твоему отцу… У нас с ним общие интересы в этой… — И тут она поняла. Умоляюще подняла свои темные, бездонные глаза, порывисто потянулась ко мне… И остановилась, увидев в моем взгляде то… То, что я чувствовал в эту минуту. Так вот на чем основывалась ее «детская» доверчивость. Да. Она знала, что делала.

— Нет, Андре, нет! Это совсем не то, что ты думаешь… Я не думала об этом, когда…

Я остановил ее. Слишком часто мною пользовались. Слишком часто.

— О'кей, Паола. Все в порядке. В самом деле, позвони отцу. И заодно скажи, что я на твоей стороне. Ты ведь этого хотела?

Она еще мгновение смотрела на меня, словно не понимая произнесенных мною слов. А потом… Словно погасла. И отвернулась.

— Ты поедешь со мной? — тихо спросила, глядя на ярко освещенные кирпичные стены замка. Ее телохранители уже минут десять прогуливались поодаль, рядом стояли машины.

— Нет. Если тебе нетрудно — распорядись, чтобы меня довезли до Piazza Duomo. И пусть вернут мой пиджак и все остальное.

Она молча кивнула, по-прежнему глядя в сторону. Только на мгновение поникли плечи, и руки бессмысленно мяли край короткой юбки. От «Dolce Gabbana». Я выбрался из салона кабриолета.

Она вышла следом. Жестом подозвав охранника, произнесла несколько отрывистых фраз. Он смотрел на меня с уважением, и я далеко не сразу сообразил, что это дань моим способностям, проявленным на дискотеке. Учтиво пригласив следовать за ним, он направился к длинному лимузину, притулившемуся у края газона. Я двинулся следом.

— Андре!

Она произнесла это тихо, так тихо, что я едва услышал. Обернулся. Паола по-прежнему стояла возле машины и смотрела на меня. Губы шевельнулись, словно она хотела сказать что-то еще, но слово так и не прозвучало. Я ободряюще улыбнулся и подмигнул ей. Хотелось думать, что получилось весело.

— Все в порядке, синьорина Бономи. Я сделаю все, что вам нужно. Жизнь — удивительная штука… Не правда ли?

Она ничего не сказала. Просто отвернулась.

Я сидел на каменном парапете, обрамляющем лестницу Palazzo Reale, и смотрел, как из предрассветного тумана возникают величественные очертания собора, как проявляется его ажурная громада в первых робких лучиках солнца. Ночь отступала, теплели тона, окрашивающие каменные стены, и вдруг откуда-то из причудливого леса шпилей и башенок, венчающих храм, в небо беззвучно взвилась огромная стая голубей. Словами невозможно передать это ощущение. Если боги живут в домах, то я видел тем утром Дом Бога.

Меня довезли до площади на машине Паолы. По дороге я набросал небольшой список и попросил водителя передать его синьоре. Ничего особенного, разные пустячки, которые могли понадобиться вечером. Типа двух бензовозов и снайперского комплекса. А потом пошел, пиная ногами оставшийся от прошедшего дня мусор, никуда особенно не торопясь и ни о чем, по большому счету, не думая. Было очень больно и обидно, но ничего поделать с этим я не мог. От того, что мои едва зарождающиеся чувства к Паоле обернулись злой гримасой практичной суки-судьбы, я не стал относиться к ней хуже. Уже очень давно я понял, что не бывает людей одноцветных, черных или белых, хороших или плохих. Каждый человек подобен огромной Солнечной системе, в которой роль Солнца исполняет он сам, а вместо оси мироздания призрачно вьется тонкая нить, натянутая между жизнью и смертью. Вокруг него вращается великое множество других людей, окружающих его в жизни. Но это вращение взаимно. Сам человек по прихоти судьбы может обернуться к другим своей черной или белой стороной, равно как и цвет остальных людей меняется независимо от его желания. Мы не властны над этим постоянным кружением. Волей судьбы хороший человек может сегодня стать для вас плохим, плохой — хорошим, злой — добрым, и честный вдруг окажется негодяем. А завтра вы предадите лучшего друга и простите подлеца. Все это ничего не значит. Смысл имеет лишь ось из жизни и смерти, постоянное вращение вокруг этой оси и бесконечное число сторон, способных открыться в вас. И в других, тех людях, что вокруг вас. Я жалел лишь об одном. О том, что сегодня мне довелось увидеть два цвета Паолы Бономи. Белый. И черный. Слишком много для одного дня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Месье Будик? — Портье поймал меня буквально у самого выхода из отеля.

Я как раз собирался сделать несколько важных звонков не из гостиницы и проверить машину. Последнее напрашивалось само собой. Слишком уж недружелюбно мы вчера разошлись с американскими друзьями. Поэтому сегодня я был вполне готов к тому, что мой «Мерседес» окажется до отказа набит какой-нибудь дрянью, типа пластиковой взрывчатки. Размазаться по потолку подземного гаража, чтобы доставить им удовольствие? Благодарю покорно… Поэтому я с откровенным неудовольствием уставился на суетливого итальянца, протягивающего мне какой-то конверт.

— Что это? — спросил я, демонстрируя крайнее раздражение.

Портье смутился. Хорошими чаевыми тут и не пахло.

— Это вам. Принесли утром. Синьор просил передать, что это очень важно.

Я взял конверт и, сунув служащему какую-то купюру, торопливо двинулся дальше, по дороге разрывая плотную бумагу. До содержимого я добрался уже на улице. Сложенный несколько раз листок бумаги, визитка какого-то ресторана и три фотографии. Я сижу рядом с Паолой за столиком, ее красный «Порше» на стоянке возле танцевального клуба и тело лежащего на асфальте человека. Судя по двум кровавым пятнам на груди, вчерашний американский «викинг» бронежилета не носил. Даже среднего качества фото не оставляло сомнений — труп. Мертвее не бывает. Ну-с… И что сие означает? Я развернул записку.

«Уважаемый господин Дюпре. Искренне сожалею о случившемся. Надеюсь, что добрые отношения между нами все еще возможны. Буду рад, если вы согласитесь сегодня пообедать со мной. Ресторан «Akasaka». С уважением. Дейв Стеннард».

Переговоры? Какого черта? Наши интересы в этой истории были диаметрально противоположны, о чем тут договариваться? А впрочем… Если это не ловушка, то вряд ли наша встреча что-то изменит в расстановке сил. А оказать честь противнику перед неизбежной схваткой — это достойно самурая. Ладно, посмотрим. Я сунул конверт в карман и зашагал в сторону выезда из гаража.

В течение сорока минут я самым внимательным образом изучал «Мерседес». Результат оказался поразительным. Бомба была. Даже не особенно напрягаясь, я обнаружил следы от взрывчатки под капотом. Но только следы. Сама взрывчатка исчезла. Означать это могло лишь одно. Сначала неизвестные злоумышленники сделали все, чтобы отправить меня в Край Великой Охоты, а затем неизвестные доброжелатели все гениально переделали. Почему? Изменились обстоятельства? Похоже, что мне все же придется пообедать с этим Дейвом Стеннардом. Уж больно интересно, что за каша в голове у моих американских «друзей». Спрятав фонарик, я с неоправданной смелостью полез в машину.

Первый звонок был адресован товарищу Дмитриеву. Не вдаваясь в подробности, я пригласил его прокатиться за город. Жутко полезно для здоровья дышать свежим сельским воздухом. Встретиться нам предстояло через полчаса, возле центрального вокзала — Stazione Centrale. Потом я позвонил Паоле.

— Доброе утро, синьорина Бономи. — Я решил делать вид, что вчера мы вообще не встречались.

— Здравствуйте, месье Будик, — довольно прохладно откликнулась она.

Вот и чудесно. Эмоции, как правило, в делах излишни.

— Вам передали мою записку? — спросил я. — Да.

— Проблемы?

— Никаких. Когда и где вам удобно получить груз?

— Сегодня. Оставьте обе машины там, где мы с вами познакомились. Не позднее семи часов вечера. И… Возможно, мне понадобится прикрытие. В известном вам районе.

— О'кей. Номер вашего телефона? Я быстро продиктовал.

— С вами свяжутся после того, как вы заберете груз.