Синдром гладиатора - Петр Разуваев

— Почему ты мне так доверяешь, Паола?

— Не знаю… — Она задумчиво поглядела на меня. — Когда ты появился, я… У меня уже много лет никого не было. Я боялась приближать к себе людей, боялась предательства, боялась потерять человека, ставшего близким… Мне надоело бояться, Андре… У нас много общего, а мои деньги или власть — тебе они не нужны… И… Ты мне нравишься. Я действительно устала бояться, устала от этого одиночества, от такой жизни… Если мне суждено быть преданной, то… Пусть это будешь ты… Понимаешь? Я хочу тебе верить. И верю. Знай это.

Я не стал ничего говорить. Просто обнял ее, прижал к себе и поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен.

Лучи прожекторов метались по залу, выхватывая отдельные лица, фигуры, движения, музыка оглушительным ритмом взрывалась в каждой клетке моего тела, полностью подчиняя его себе. Какой там галстук, мне и в рубашке было жарко, несмотря на огромные лопасти вентиляторов, усиленно разгонявших густой, насыщенный сотнями запахов, воздух. Огромный, ослепительно темный зал самого большого танцевального клуба в Милане поглотил меня целиком, лишь восхищение гибкой фигуркой девушки, танцующей рядом, жило в моем сознании. Паола была безумно, неправдоподобно хороша. В тот момент во мне жила только одна мысль, одна мечта, одна страсть. Забыть обо всем, отбросить тесные условности и, набросившись на нее, сорвать все лишнее с этого потрясающего тела. А потом раствориться в нем, утонуть, расплавиться как воск. С огромным трудом удавалось мне сдерживать это растущее безумие. Она прекрасно понимала мое состояние и искренне наслаждалась им, то обвиваясь вокруг меня всем телом, то отдаляясь и маня к себе призывной улыбкой. Все было ясно и понятно нам обоим, мы одинаково сильно желали друг друга, но я готов был наброситься на нее немедленно, а Паола доходила до экстаза, еще только предвкушая его. Мучительное и сладостное ожидание терзало меня, лишая воли, сил, разума. Внимания, к сожалению, тоже.

То, что я в нужный момент повернул голову и заметил этого человека, можно было объяснить лишь случайностью. Или слепым везением. У освещенной стойки бара стоял тот самый американец, посетивший меня днем в гостинице. И на губах его играла злорадная усмешка. Инстинктивно я оглянулся назад, увидел пристальный взгляд молодого итальянца, танцевавшего рядом с нами. Резкое движение, направленное в мою сторону, я скорее почувствовал, чем заметил в залитой яркими вспышками полутьме. И успел ударить, опережая его руку. Бил я на поражение, шансов у парня не оставалось. Лицо его мгновенно изменилось, помертвело, и он рухнул на пол, как подкошенный. Наступив на кисть, я наклонился и разжал его руку. Так и есть — маленькая ампула с иглой на конце. Я раздавил ее ногой. Паола, не успевшая ничего заметить, стояла рядом со мной и пребывала в полной растерянности. Ничего не объясняя, схватил ее за руку и, выдернув из толпы, начинавшей собираться вокруг нас, молча потащил к выходу. Этот «скорпион» наверняка был здесь не последним.

Кто-то заступил нам дорогу. Я не знал, враг это, случайный посетитель, охранник — выяснять было некогда. Отбив протянутую ко мне руку, я сильно пнул его по голени, одновременно ребром ладони нанося удар по горлу. Готов. Движение слева — и я, отпустив руку Паолы, прыгаю туда, прямым ударом ноги сбивая стоявшего там человека. А потом начинаю с бешеной скоростью раскручиваться вокруг своей оси, успевая наносить и принимать удары со всех сторон одновременно. Возможно, кто-то из окружавших меня людей не имел ничего против нас, разбираться было поздно, и первый удар обычно оказывался единственным. Через мгновение вокруг нас образовалось мертвое пространство. Быстро окинув взглядом зал, я попытался найти светловолосого американца, но так и не увидел его. Зато заметил напряженное лицо Паолы, смотревшей на что-то, что было за моей спиной. Мозг сработал как компьютер, я даже успел просчитать, не стоит ли она на линии огня. Мягко извернувшись, я метнул снятые с руки тяжелые часы в лицо человека, вскинувшего руку в мою сторону. И подхватив выпавший у него пистолет, снова бросился к дверям, увлекая за собой Паолу. Она уже полностью освоилась с ситуацией и энергично бежала рядом со мной, успевая делать угрожающие движения в сторону особо рьяных посетителей дискотеки. Последняя попытка остановить нас была предпринята уже на выходе, несколько молодцев из «секьюрити» неуверенно двинулось нам навстречу. У одного из них был пистолет, возможно, газовый, но какое это имело значение… Я на бегу выстрелил несколько раз, свалив вооруженного охранника и заставив лечь остальных.

Оказавшись на улице, я притормозил. Паола первой увидала «Порше», стоявший в отдалении. Мы переглянулись. Нет, не стоит, пожалуй. Й в это мгновение у входа в клуб, в двух шагах от нас, остановился роскошный кабриолет «Феррари». Я прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и с ходу сунул в лицо юноше, сидевшему за рулем, ствол пистолета. Пока я выкидывал ошалевшего парня из машины, Паола, хохоча как безумная, выставила на тротуар спутницу незадачливого автовладельца. Похоже, что вся эта история ей очень нравилась.

— Садись за руль! — крикнул я ей, оборачиваясь к выходу из клуба и мощным пинком отгоняя начавшего было протестовать юнца. Повернулся я вовремя, как раз в этот момент из дверей выскочил тот самый американский «викинг» с пистолетом в руках. Выстрелили мы одновременно, просто я умел это делать немного лучше, чем он. Его пуля ушла в воздух, а две моих отбросили его в застекленную витрину заведения. Стрелял я в грудь, так что если он догадался надеть бронежилет, то шансы выжить у него оставались.

— Быстрей, быстрей! — торопила меня уже сидевшая за рулем Паола.

Я едва успел перевалиться через нее на свободное сиденье, как она резко рванула автомобиль с места. «Феррари» — хорошая машина, и стартовали мы со скоростью, полностью исключавшей преследование. Я только успел заметить, как выскочившие охранники бросились вынимать из витрины подбитого мною американца.

— Господи, как же это было весело! — радостно и совершенно искренне заявила Паола, виртуозно ввинчиваясь в очередную улочку. — Ты не представляешь, как давно я мечтал; сама участвовать в чем-то подобном.

— Отчего же не представляю? — хмыкнул я, разглядывая порез на запястье. — Я и сам только об этом и думал последние два месяца.

Мне бы ее проблемы. Она почувствовала мою иронию, бросила быстрый взгляд. Посерьезнела.

— Я понимаю, тебе это кажется смешным… Но отдавать приказы и действовать самой — разные вещи. А кроме того — неужели ты думаешь, что… Мы же в Милане, а не на Сицилии… Я работаю с деньгами, а не с людьми. Последние несколько лет Луиджи занимается только моей охраной. И постоянно ворчит, что я уже не нуждаюсь в его услугах.

— Зря. На его месте я бы не расслаблялся. — Памятуя о недавнем предложении дона Кольбиани, я был настроен весьма скептически. — Кстати — я думаю, нам уже можно ехать, а не лететь. Если кто-то и пытался нас догнать, то мы раз десять от него оторвались.

Она искоса посмотрела hi меня, но скорость уменьшила.

— Ты сказал — «Зря». Почему?

— У меня есть основания.

— Какие? — требовательно спросила она.

— Веские, Паола. Достаточно веские. — Последние события, вся эта беготня с применением стрелкового оружия, совершенно вышибли из меня все романтические настроения. Да и Паола, похоже, вновь стремительно возвращалась в сброшенную было золотую раковину.

— О'кей. Я вызову охрану, ты не против? Нет, я был не против. Вообще я всегда любил, чтобы меня берегли и обо мне заботились. Телефон, любезно оставленный в машине ее владельцем, мгновенно связал Паолу с проштрафившимися телохранителями. Я не понял ни слова из той длинной тирады, которую она им выдала, но мне показалась, что похвалы ребята не удостоились. Скорее наоборот. И это правильно. Охраняемое тело должно находиться в пределах видимости, любой ценой и вопреки всему. Упустили — получите.

— Минут через десять они будут возле клуба. Заберут машину, посмотрят, как там дела, и подъедут сюда. У тебя есть сигареты?

Сигареты нашлись в машине, юный владелец «Феррари» курил «Camel». Я начал было уважать этого молодого человека. Но затем, чуть пошарив по салону, снова в нем разочаровался. Бутылки чего-нибудь крепкого в ней, увы, не оказалось. Мы остановились у Piazza Castello, но вид щедро освещенного памятника архитектуры не производил на меня ровным счетом никакого впечатления. На Паолу, кстати, тоже.

— У нас есть немного времени, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Может быть, ты расскажешь, что означает твое многозначительное молчание?

— Расскажу, — легко согласился я. — Ты интересовалась судьбой моей спутницы? Так вот… Она у твоего старого и доброго друга, дона Кольбиани. И, естественно, приглашая ее в гости, он забыл посоветоваться со мной. Наверное, догадывался, что я буду против.