Синдром гладиатора - Петр Разуваев

Скинув туфли, я босиком спустился с этого холма и, радостно пыхтя, взобрался на соседний. Третий, и последний. Он был самым высоким. От дома его отделяло километра три с лишним, и та часть, которая выходила на усадьбу, почти отвесно обрывалась вниз. При определенных навыках и хорошем ветре… Вполне, вполне… Чрезвычайно довольный, я начал спускаться вниз, к машине. Все, что меня интересовало, я увидел. А если кто-то из обитателей дома и заметил мои метания, то все равно ничего не понял. Уж в этом-то я был уверен.

Обратно я возвращался по прямой дороге, не делая остановок, и до Милана доехал намного быстрее. Первое, что я сделал, попав в город, это заехал в недорогой, но вполне приличный магазин «Sartoria al Corso», рекламный проспектик которого валялся в моем номере. И купил там нормальные туфли.

В холле родного отеля меня усердно ждали. Причем не один человек, а сразу двое. С половиной. Первого я сначала не заметил, зато второй… Вторая, если уж быть точным. Ею оказалась синьорина Стефания. Да-да, та самая безумная девушка-менеджер из фестивального центра. Ее смело можно было считать за «полтора человека». Мне сразу нестерпимо захотелось стать маленьким и незаметным. Но у синьорины оказалось орлиное зрение, да и манеры мало чем отличались от повадок хищника.

— Месье Будик! — возопила она. И я решил, что жизнь закончилась. Было в ее вопле что-то эдакое… Роковое.

Но, как вскоре выяснилось, ничего страшного она в виду не имела. Просто дирекция фестиваля случайно вспомнила о нашем существовании и прислала приглашения на спектакль. По иронии судьбы это оказалась новая постановка Камерного Драматического театра. Похоже, бедняжка искренне верила в гениальность очередного творения Великого и Ужасного режиссера. Во всяком случае, конверт она вручала мне чрезвычайно торжественно. Я искренне поблагодарил Стефанию. Она уже уходила, а я все никак не мог поверить, что так легко отделался. Бывает же такое…

Наверное поэтому я и не заметил второго гостя. Он был уже в двух шагах от меня, когда я среагировал на его присутствие. Высокий, загорелый мужчина. У него были светлые волосы, длинные скандинавские усы, и он был страшно, феерически разъярен. Голубые глаза потемнели, а и без того тонкие губы сжались до предела. Человеку явно с огромным трудом удавалось сдерживать себя.

— Послушайте, Дюпре! — тихо, напряженным голосом произнес он. — Что вы себе позволяете? Вы что, с ума сошли?

Говорил господин по-французски, но с таким акцентом, что не признать в нем американца было невозможно. Только они могут так уродовать чужой язык. Да и свой тоже.

— Вы забыли представиться, мой дорогой, — холодно сказал я. — И перестаньте хамить.

— Да я тебе… — Он сдержался огромным усилием воли. — В этой машине ехал мой друг, понимаешь, ублюдок?!

Тут мое терпение иссякло. Не знаю, что этот янки думал о себе, но думал он это зря. Молниеносным, отточенным многолетней тренировкой движением я легко коснулся его груди, как раз напротив сердца. Все произошло так быстро, что заметить было невозможно. Никто и не заметил, а мой собеседник вдруг широко открыл рот, силясь вдохнуть в себя воздух, не смог и начал медленно оседать в стоявшее позади него кресло. Я ему лишь самую чуточку помог рухнуть прицельно. И сел рядом, на подлокотник.

— Мне плевать на ваших друзей, месье. А если вас действительно заботит их здоровье, то попросите их держаться от меня подальше. Это единственный способ. Что? Вы хотите что-то сказать?

Он действительно пытался. Здоровый мужик. Обычно такое «касание» отключает человека минут на десять. Хотя можно и навсегда. По желанию касающегося. Я склонился к нему.

— Ты… Покойник… — И сплошная нецензурщина на родном ему диалекте. Понятно. Из тугодумов мистер.

— Мальчик… — Я пренебрежительно похлопал его по щеке. «Мальчику», между прочим, было наверняка за сорок. — Оцени свое положение, а потом говори, как ты меня хочешь иметь. И — мистер? Вы ведь первые начали, вспомни Хельсинки. Последний раз говорю — не трогайте меня.

— Дурак… — прохрипел он. — Это раньше… Мы тебя не трогали… Теперь… Молись своему Будде… Засранец.

Все-таки нахамил. Проявив при этом знание моей биографии. Нет, не зря я после итальянцев больше всего ненавижу янки. Удивительно тупая народность. И упрямая при этом. Я слегка ткнул его пальцем в шею. Он тут же осел и замолк. Вот это уже точно надолго. Оглядевшись, я пришел к выводу, что нашей беседой никто не заинтересовался. Этот чудак примчался крушить меня один. Ну, ничего. Начальство ему мозги вправит. Точнее, сначала ему. А потом возьмутся за меня. Сунув ему в руки газету, я отправился к лифту.

Отмокая в душе, я прокручивал ситуацию со всех сторон, пытаясь сложить в своей несчастной голове эту большую головоломку. В принципе, та жесткость, с которой люди Паолы Бономи стряхнули с моего «хвоста» преследователей, была излишней. По большому счету. Но… Что выросло, то выросло. А хамил я этому американцу намеренно. Раз уж все прояснилось, то надо быстренько доводить ситуацию до кипения. И кушать руками вареную рыбу. Главное — не обжечься самому. Очень сложно работать, когда все сидят молча и внимательно смотрят друг на друга, исподтишка пинаясь под столом ногами. Совершенно неясно, кто именно тебя пнул. Поэтому я всегда старался убрать стол и дать каждому присутствующему по морде. А дальше по ситуации. Для полноты картины осталось выкрасть Давида и послать подальше дона Кольбиани. Вот тут-то и начнется самое интересное.

Выйдя из ванной, я взглянул на часы. Однако… Было уже хорошее начало седьмого. Самое время ужинать. Я залез обратно в ванную комнату, включил воду на «полную громкость» и набрал номер Паолы.

— Добрый вечер, синьорина. Спешу выразить вам свою признательность. И пригласить вас на ужин.

— Вы не слишком спешите, месье. Поэтому на ужин вас приглашаю я. А поскольку вы совершенно не знаете Милана, то мне придется за вами заехать. В… — Она замолчала, что-то вычисляя. — В 19. 45. У входа в отель. И… Месье Будик. Я терпеть не могу опозданий.

— Я учту, — потерянно сказал я, но она уже положила трубку.

В назначенный час я, как любовник молодой, стоял у большого окна в холле отеля, весь трепеща от волнения. Трепетал я отнюдь не в силу романтической настроенности. Одна мысль о том, какую великолепную мишень я сейчас из себя представляю, заставляла меня душевно содрогаться. Надо отдать Паоле должное — ее лимузин появился точно в 19.44. Поспешая изо всех сил и стараясь при этом не слишком суетиться, я приблизился к машине. Вышедший водитель открыл мне дверцу, и, убедившись в том, что синьорина Бономи скучает в салоне, и она там одна, я забрался внутрь. Дверца с тихим щелчком закрылась.

— Я совсем забыла вам сказать, — задумчиво произнесла она, критически обозрев мой вечерний костюм. — Мы будем ужинать в «CONCORDIA PUB». Это модный ночной клуб. Костюм там… Не обязателен. Придется вам оставить пиджак и галстук здесь.

Внимательно изучив то, во что была одета моя спутница, я был вынужден с нею согласиться. Предельно короткая черная юбочка, открытая блузка, не менее черная и обтягивающая ее тело как перчатка — да, галстук мне вряд ли понадобится. Выглядела она в самый раз для дискотеки. Только небольшие бриллиантовые серьги напоминали о ее «социальном статусе». Чуть больше месяца назад, в доме отца, я совершенно случайно просматривал последний каталог Garrard. Ему все время присылали подобные вещи, хотя на моей памяти он никогда ничего не покупал. Так вот, эти сережки там были.

— Вы на меня смотрите так, словно я сделала что-то ужасное, — заметила она. — А ведь я еще даже и не начинала.

— Не пугайте меня, — совершенно искренне взмолился я. — Честное слово, это — лишнее. Я и так до судорог боюсь красивых женщин.

— Да? — Она улыбнулась. — Мне так не показалось. Ну, хорошо. Чтобы не омрачать ужина, давайте закончим с делами сейчас. Хорошо?

— Хорошо, — согласился я.

Отвести взгляд от ее длинных, потрясающе стройных ног, затянутых в черные чулки, было совершенно невозможно. Да и бессмысленно, потому что тогда я упирался глазами прямо ей в грудь. А там тоже было на что взглянуть. На окнах шторки, сидим друг против друга — это почище «испанского сапожка». Она возбуждала меня со страшной силой, прекрасно это понимала и очень этим обстоятельством была довольна.

— Да. Давайте о делах, — пробормотал я.

— Я наказала людей, по вине которых исчезла ваша спутница. Кстати, вы знаете, где она?

Я кивнул. Вдаваться в подробности мне сейчас не хотелось.

— И где же? — с нескрываемой заинтересованностью спросила Паола.

— Давайте поговорим об этом позже. Достаточно интересный вопрос. Ему стоит уделить время отдельно. — Я сказал достаточно жестко, чтобы она поняла — не желаю я говорить на эту тему. Теперь настал ее черед согласно кивать.