Побеждаю и сдаюсь (СИ) - Анастасия Разумовская

заслоняли глаза ладонями — чтобы украдкой подсмотреть кровавое зрелище. И вот эта помесь страха и удовольствия, ужаса и жадности на лицах… Люди наряжались на казнь как на праздник. Брали с собой жён, детей. Даже совсем маленьких. Ульвар тогда ещё не был наследником престола, и ему было важно понять, хочет ли он взваливать на себя эту ношу.

«И вы считаете монстром меня?» — кривился Уль.

Монстром наследника называл только он сам. Подданные любили своего златокудрого принца.

Крик боли и новый рёв. Ульвар вздрогнул и начал вспоминать письмо Эйдис. Каждую строчку, каждое слово, каждую букву и запятую.

'Итак, мой принц, я у Медведя. Как та девочка из сказки. Мы с ним смеялись и болтали о детстве, и клянусь, Яр улыбался так беспечно, что на секунду мне стало его даже жаль. А затем принц показал мне башню, где была заточена, по его словам, Руэри… Но все знают, что королева похоронена в королевской усыпальнице. Мне приходится изображать из себя невинную овечку и слушать тысячу восхвалений прекрасной Лэйде. Это было бы безумно скучно, если бы не было столь смешно. Медведь — кремень. Пока не придумала, с какой стороны искать брешь. Верный муж. Слишком верный муж. Говорят, завтра будет сильный снегопад, и милый принц удержал меня от продолжения поездки.

Я соскучилась. Эйдис'.

Глупое письмо женщины, считающей себя коварной.

— Ты вообще собираешься меня спасать? — тихо спросила Джайри.

Ульвар вздохнул. Джайри в свои мысли он не звал. Она явилась сама.

— Собираюсь.

— Когда? Мне плохо, Уль, мне очень плохо.

— Знаю. Потерпи, Джай. Уже скоро.

Она тихонько вздохнула и исчезла. Ульвар поразился своей способности мысленно лгать самому себе. Конечно, он вытащит Джайри из Золотого гнезда. Но не сейчас. Сейчас любимая девушка только помешает его планам. Как ни жестоко это звучит, но, пожалуй, даже хорошо, что Серебряной герцогини нет в Элэйсдэйре. Потом… ей будет плохо, но он её утешит.

Когда казнь была завершена, Ульвар покинул ратушу. Надо было успеть добраться до городского магистрата раньше, чем толпа затопит улицы. Но внезапно принц передумал и велел кучеру везти карету к королевской темнице. До совета гильдий у наследника было не так много времени, но… Ничего, успеет.

— Джайри, — прошептал он, задёрнув занавеску, — ты — моя душа, моя совесть. А вот как раз совесть мне сейчас не нужна.

Когда Ульвар, уже почти без внутреннего содрогания, прошёл в тюрьму, то приказал подать список всех заключённых и причину их заключения. Оказалось, что такого списка нет.

— Так сделайте. А сейчас отведите меня в пыточную. И пусть туда приведут лорда Рандвальда Южного. И палача. Кстати, где поместили лорда?

— В лучшей комнате второго этажа…

— Он имеет возможность общения или хотя бы переглядывания, перекрикивания, перестукивания с Нэйосом, герцогом Шёлка?

— Нет, Ваше высочество…

— Отлично. Разместите их в разных концах тюрьмы, и чтобы окна камер выходили по разные стороны…

— Но тогда у герцога Рандвальда окна будут выходить в тёмный внутренний двор…

— Чудесно. Он не герцог. Пусть выходят во внутренний двор. На прогулку не выпускать. Заключение почётное, но покидать стены своей камеры и разговаривать с кем-либо без моего личного разрешения лорду Рандвальду запрещено.

Комендант почтительно склонился перед своим принцем.

Ульвар торопливо спустился в подвал. Здесь были тяжёлые низкие своды, духота и какой-то неприятный запах. Должно быть, смесь крови, пота и мочи. Принцу подали кресло, он сел и вытянул ноги. Побарабанил по столу, на котором на грубом алом сукне лежали пыточные орудия: щипцы, молоточки, какие-то штуки, похожие на капканы, иглы, железные маски, клещи и много такого, о предназначении которого Уль даже не догадывался. В специальном очаге, необходимом для раскаления металла, жарко полыхал огонь.

Альдо ввели. Он шёл, гордо вскинув голову, и принц едва удержался от усмешки, однако изобразил на своём лице горесть. Лорда поставили перед наследником. Сын Южной герцогини презрительно взглянул на обидчика.

— Садись, Альдо, — Ульвар устало заслонил ладонью лоб. — Перестань на меня так смотреть! Глупо, очень глупо. Почему тебе не пришло в голову сначала обсудить свои претензии со мной наедине? Я бы во всём разобрался. Что за чушь ты нёс про меня и твою жену? Да не стой ты надо мной, садись!

Альдо оглянулся. Но второго кресла не было. Ульвар тоже посмотрел.

— Какого юдарда никто не принёс лорду стула? — рявкнул на стражников. — А это кто? Палач? Зачем?

— Ты лжёшь, — процедил Рандвальд. — Кучер рассказал, как ты запрыгнул в карету к моей жене, и чем вы там занимались… и про особняк тоже рассказал…

— Про Берлогу? — удивился Ульвар.

— Про другой особняк, — зарычал лорд.

Принц вздохнул, потёр лоб.

— Богиня… Альдо, какой другой особняк? М? Что ты несёшь? Ты же знаешь, что я ночую во дворце или в Берлоге. Гм, кучер, говоришь… Послушай, мы действительно встретились с твоей женой, и я даже попросил оказать мне услугу в память старой дружбы…

Уль встал, прошёл и протянул левую руку к огню.

—… вот только совсем не такую, о которой сразу подумал ты.

Внесли стул и поставили позади лорда, но тот остался стоять. Несгибаемый и мрачный.

— Прости, я не мог спросить у тебя разрешения послать твою жену в дальнее путешествие. Это было срочно. Видишь ли… Принцесса… Мне сказали, что у неё есть любовник. И, клянусь, я не знаю никого умнее Эйдис, кто мог бы обо всём этом разузнать наверняка. А подобный оборот, как ты понимаешь… Я, как и ты, терпеть не могу развратных женщин. Вот, видишь, я откровенен с тобой. Эйдис посмеялась и попросила быть меня дарёным отцом вашего ребёнка…

— Ребёнка? — хрипло переспросил Альдо.

— Ну да. Прости, дружище, что о таком ты узнаёшь в таких обстоятельствах и от меня… В общем, понятно, что наша с тобой задача сделать так, чтобы о произошедшем недоразумении твоя жена даже не догадалась. Нам повезло, что сейчас её нет в столице.

Ульвар обернулся и расстроенно взглянул на озадаченного лорда. Рандвальд тяжело опустился на стул.

— Ты можешь дать слово…

Ульвар закатил глаза.

— Хорошо. Не обязан, Альдо, заметь. Твоё требование даже оскорбительно, но, чтобы тебя успокоить: даю тебе слово, что твоя жена не изменяла тебе со мной. Доволен?

Рандвальд вздрогнул и застонал:

— Богиня… что же я натворил!

Сейчас он выглядел так потеряно и несчастно, что даже палачу стало жаль лорда.

— Да уж, — мрачно усмехнулся Уль. — Будь мы с тобой тогда наедине, я бы просто замял эту неприятность. Но сейчас — прости, не могу. Публичное оскорбление наследника престола, угроза убийством…

— Но я не угрожал! Я вызывал тебя на поединок! — возмутился Альдо.

— Однорукого? Нет, дружище, нет. Увы, все слышали, как ты кричал: «я убью тебя». А это, знаешь ли, на выбор: колесование с выниманием внутренностей и публичным их сожжением, или…

Рандвальд побледнел.

— Но ты же…

— Да-да, я же, — хмыкнул Уль. — Я же, я же… Я же говорю, Альдо, произойди всё между нами… Ладно, не переживай. Посиди здесь пока, остудись. Я разберусь. Но мне интересно, почему кучер тебе солгал. Он вообще часто лжёт?

— Да нет, — растерялся Альдо. — Обычный мужик. Жена, пятеро детей… Обычный. Не замечал, чтобы…

— Ясно. Значит, кто-то его подговорил. Может, угрожал жизни детей… Да не переживай ты так, сказал же, что во всём разберусь. Не думаю, что у меня это займёт так уж много времени. А, кстати, кучер с тобой приехал в Шуг?

— Да нет же! Кучер уехал с Эйдис. Ту мерзкую сплетню мне передал дворецкий. Сказал, что ему об этом…

Ульвар приподнял бровь.

— А дворецкий что за тип? Может, это он всё придумал, а свалил на кучера?

Альдо простонал:

— Да не знаю я! Может и придумал. Он же в особняке столичном служит, а я не так часто бываю в Шуге. Если бы не твоё сообщение, что Джайри