Идти полным ветром - Ульрих Комм

- Может быть, нам пойти к моему отцу, Иоханну Хармсену? - предложила Анна, и Рихард Шредер согласился.

В доме старого Хармсена они застали и Алерта Хильдебрандсена Грота.

- Очень хорошо, что вы здесь, господин Грот, - начал Рихард Шредер, ибо то, о чем я хочу сообщить, несомненно заинтересует и вас. Вы сейчас состоите на службе у Томаса Утенхольта, но насколько мне известно, это никак не влияет на ваше доброжелательное отношение к вашему племяннику и его планам. К тому же вы как старейшина гильдии капитанов - я в этом совершенно уверен - в скором времени так или иначе обо всем узнаете, и вам придется высказывать свое мнение обо всех этих делах.

- Что вы все кругом да около, - прервал его Алерт Грот, - давайте, выкладывайте. Бьюсь об заклад, что речь пойдет о датском фрегате, которого не смог раздобыть Мартин Хольстен.

- Или не хотел, - вставил Шредер, усаживаясь за стол.

Папаша Хармсен присвистнул.

- Ну, что я говорил! - воскликнул он, обводя взглядом присутствующих.

- Значит, для вас это не секрет? - спросил Рихард Шредер.

- Ни для кого из нас это не секрет, - ответил за него Алерт Грот и повернулся к Анне. - Как ты думаешь, может Берент уйти в море, не простившись, если не случилось ничего особенного?

- Нет, - твердо отвечала Анна, - такое произошло бы впервые. Но что же вы хотели мне сказать, господин Шредер?

- Я хотел всего лишь сказать, что теперь, пожалуй, планы вашего супруга как никогда близки к осуществлению. Теперь городу придется строить фрегаты, о которых он говорил столько времени.

- Мне бы очень хотелось, чтобы ваша уверенность имела все основания, промолвила Анна.

- Погодите-погодите, - отвечал секретарь адмиралтейства, - скоро купцы, судовладельцы и шкиперы возьмут совет за горло и потребуют постройки фрегатов.

Алерт Хильдебрандсен Грот высказал свои сомнения:

- Если несостоявшееся приобретение фрегатов в Дании действительно подстроил Утенхольт, то его следует рассматривать как удар по планам создания конвойной флотилии, принадлежащей городу, и я не понимаю вашей уверенности и благополучном исходе дела. Утенхольт не настолько глуп, чтобы сажать на мель самого себя.

- Не доверяйтесь одним только впечатлениям, господин Грот, и внимательно слушайте, о чем будут говорить в совете старейшин.

С этими словами Рихард Шредер простился и вышел.

А далее все произошло именно так, как и предсказывал секретарь адмиралтейства.

Первыми с требованием дать торговым караванам военные корабли для охраны от морских разбойников выступили старейшины матросской и боцманской гильдий. К ним присоединились некоторые из капитанов и шкиперов, потребовавшие решительных действий от старейшин своей гильдии. Те, кто все же собирался выйти в море, не могли получить у купцов фрахта для Испании и Португалии. Оттого этой весной немного кораблей отправилось вниз по Эльбе большей частью в Англию, Голландию или в Архангельск. И только китобойная флотилия в сопровождении "Суда царя Соломона" как всегда ушла в Гренландское море, к берегам Шпицбергена.

Секретарь адмиралтейства Рихард Шредер за эти недели исписал столько гусиных перьев, что у него вышел весь их годовой запас. Без конца вносил он в протоколы одно требование за другим, переписывал решения заседаний то одной коллегии адмиралтейства, то другой. Как-то раз, например, в адмиралтейство явились выборные от судовладельцев и напрямик заявили, что если адмиралтейство и совет не позаботятся наконец о постройке хотя бы двух военных фрегатов, то все судовладельцы вместе с их флотилиями отправятся в Нидерланды, под защиту голландского флага, а гамбургские купцы пусть грузят свой товар хоть на плоты.

В зале заседаний старейшин гильдии капитанов и шкиперов теперь почти не слышно было голосов Томаса Утенхольта и Карстена Хольстен. Зато Алерт Хильдебрандсен Грот не упускал случая выступить с требованием организации надежного конвоя, повторяя те же доводы, которые в свое время приводил Берент Карфангер.

Все же Томас Утенхольт попытался ещё раз взять бразды правления в свои руки и натравить гамбургских капитанов на их коллег голландского происхождения. Карстен Хольстен только этого и ждал: он тут же напустился на голландцев вообще, обвиняя их во всех смертных грехах.

Его разглагольствования прервал вопросом Алерт Грот:

- Если кое-кто из шкиперов и судовладельцев так кичится своим гамбургским происхождением, что его мутит от всего голландского, то почему же эти самые шкиперы и судовладельцы носятся с мыслью перебраться не куда-нибудь, а в столь ненавистные им Нидерланды? Все это черным по белому записано в протоколах заседаний коллегий адмиралтейства. Где же ваш хваленый гамбургский патриотизм?

- Не забывайте, что вы служите у меня капитаном и что я - ваш хозяин, - прошипел Томас Утенхольт.

- Истинно так, господин Утенхольт, - хладнокровно парировал Алерт Грот, - вы - судовладелец, а я - капитан у вас на службе, однако здесь, в этих стенах, я такой же старейшина гильдии, как и вы - и баста!

Томас Утенхольт в бешенстве вскочил, схватил свою шляпу и трость с тяжелым серебряным набалдашником и, не попрощавшись, выбежал вон, изо всех сил хлопнув дверью. В наступившей гробовой тишине следом за ним, втянув голову в плечи и стараясь ступать как можно тише, выскользнул Карстен Хольстен, и едва лишь за ним неслышно закрылась дверь, как тишина взорвалась оглушительным хохотом собравшихся.

Дверь вновь открылась, и на пороге появился хозяин пивной. Наклонившись к сидевшему ближе всех к двери, он что-то шепнул. И хохот вдруг стал стихать так же внезапно, как разразился, по мере того как сидевшие за столом передавали друг другу услышанные страшные слова:

- В городе чума!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Сильный встречный ветер встал на пути "Мерсвина" и "Дельфина", когда корабли вошли в Ла-Манш. Казалось, что все духи ветров ополчились против Карфангера, не желая выпустить его в Атлантику. Неделя за неделей проходили в изматывающей борьбе со стихией, в бесконечном лавировании. В конце концов Карфангеру пришлось идти в Фалмут, чтобы пополнить запасы провианта и воды. Но даже тогда, когда за кормой остался мыс Лизард и корабли вышли наконец в океан, он встретил их тоже не слишком приветливо. Все это провело к тому, что Карфангер прибыл в Новый Амстердам чуть ли не на месяц позже намеченного срока. Да и там пришлось ещё задержаться: ураганные ветры и крутые волны северной Атлантики изрядно потрепали "Дельфин" и "Мерсвин", надо было позаботиться о ремонте, прежде чем пускаться в дальний путь к острову Кюрасао в Карибском море. Петер Эркенс управился бы с ремонтом за пару дней, но он остался в Бранденбурге, а его преемник Хайнрих Дрооп, доселе никогда ещё не служивший старшим корабельным плотником, не умел руководить людьми. Сам же он оказался хорошим мастером, и Карфангер ни разу не пожалел, наняв его. Он был уверен, что со временем молодой плотник научится и командовать. Насчет потерянного времени гамбургский капитан тоже не особо огорчался, надеясь все же получить почту из Гамбурга.

Но надеждам его не суждено было сбыться. Прошло ещё несколько дней бесплодного ожидания, и он приказал поднимать паруса и брать курс на Бермудские острова, чтобы, пройдя проливом Мона между Гаити и Пуэрто-Рико, выйти в Карибское море.

Несколько недель корабли довольно медленно продвигались на юг; ветер дул вяло, словно нехотя, лишь изредка сменяясь сверим бризом. Карфангеру не терпелось поскорее вернуться в Новый Амстердам, и он приказал в светлое время суток поднимать все паруса.

Однако никто не предавался безделью, даже если царил полный штиль. Об этом в первую очередь заботился Венцель фон Стурза, без устали обучавший команды обоих кораблей обращению с холодным оружием. Сам он оказался поистине великолепным мастером фехтования, причем одинаково ловко орудовал и длинной шпагой, и короткой саблей - обычным вооружением моряков. Но это было ещё не все: Венцель фон Стурза владел ещё одним искусством, вызывавшим особое восхищение его учеников - он с поразительной меткостью метал нож. Неудивительно поэтому, что "богемец" - так называли своего нового товарища гамбургские моряки - трудился, что называется, в поте лица, снуя по палубам и трапам и демонстрируя своим старательным ученикам фехтовальные приемы. Разбившись на пары, гамбуржцы сражались друг с другом, забираясь даже на ванты. Некоторые в азарте перелезали через фальшборт и продолжали фехтовать на русленях - узких площадках снаружи по борту судна, служивших для крепления и оттяжки вант.

Нередко и сам Карфангер принимал участие в этих учениях, стремясь хоть как-то отвлечься от постоянных тревог и забот, унять беспокойство в душе. Кроме того, физическое утомление, наступавшее после занятий в "фехтовальном классе" бывшего корнета армии Валленштейна, было лучшим лекарством от бессонницы, преследовавшей гамбургского капитана все эти месяцы. Но даже и тогда, когда он просто наблюдал за усердными упражнениями своей команды с полуюта, настроение у него поднималось: ведь каждая пройденная миля приближала их к многочисленным островам Карибского моря, издавна служивших прибежищем для флибустьеров. Здесь из-за каждого островка в любой момент мог вынырнуть пиратский бриг со зловещими синими флагами на топах мачт, ощетинившийся жерлами пушек. В этих местах, как нигде, могла пригодиться сноровка и уверенность команды в абордажном бою, и Карфангер с удовлетворением отмечал про себя, что усердие Венцеля фон Стурзы начинало приносить ощутимые плоды.