Иоанна – женщина на папском престоле - Донна Кросс

Впервые появившись в Фульде, она испытывала постоянный страх, что какое-то непредвиденное обстоятельство монастырской жизни вдруг разоблачит ее. Джоанна старательно имитировала поведение мужчин, но боялась выдать себя в мелочах, хотя никто ничего не заподозрил.

К счастью, порядок жизни в Бенедиктинском монастыре всеми способами оберегал скромность его каждого члена, как аббата, так и послушников. Длинные просторные рясы бенедиктинцев полностью скрывали ее женские формы.

Но на всякий случай Джоанна все же перетягивали грудь плотными холщевыми лоскутами. Закон Святого Бенедикта требовал, чтобы братья спали в рясах. Им позволялось оставлять открытыми только руки и ноги даже в самые жаркие летние ночи. Мыться в ванных было запрещено всем, кроме тяжело больных. Даже монастырские уборные были устроены так, что целомудрие монахов не могло пострадать никоим образом, благодаря перегородкам между холодными каменными стульчаками.

По дороге из Дорштадта в Фульду Джоанна научилась скрывать свои месячные с помощью толстой прокладки из хорошо впитывающих кровь листьев, которые она потом закапывала. В монастыре же Джоанна выбрасывала эти листья в глубокие темные дыры уборной, где они смешивались с экскрементами.

В Фульде все приняли ее за мальчика. Это была большая удача, поскольку разоблачение, означало бы неминуемую гибель.

Именно эти опасения заставляли Джоанну поначалу отказаться от попыток разыскать Джеральда. Она не смела довериться никому, чтобы передать ему весточку, и покинуть монастырь тоже не могла, поскольку была новичком и за ней следили круглосуточно.

Часами лежала Джоанна без сна на узкой койке в общей спальне, мучаясь сомнениями. Даже если бы она передала Джеральду весть о себе, захочет ли он увидеться с ней? Тогда, на берегу ручья, она страстно желала, чтобы он любил ее, при воспоминании об этом румянец заливал ее лицо, но он не посмел. Потом, на пути домой, Джеральд держался отчужденно и холодно, словно сердился. Тогда он воспользовался первой же возможностью и исчез.

«Не стоит воспринимать его слишком серьезно, – сказала ей Ричилд. – Ты лишь новая бусинка в длинном ожерелье любовных побед Джеральда». Тогда Джоанна отказывалась поверить в это, но, возможно, Ричилд сказала ей правду.

Глупо рисковать всем, даже жизнью, ради того, чтобы встретиться с мужчиной, которому она безразлична. Возможно, он никогда не питал к ней никаких чувств. Но все же…

Уже через три месяца жизни в Фульде произошло то, благодаря чему Джоанна приняла окончательное решение. Проходя в монастырь через амбарный двор в толпе новичков, она обратила внимание на оживленную сцену у ворот. В них въехала кавалькада всадников и элегантная женщина в богатом золотистом шелковом платье, грациозно сидевшая в седле. Как она была прекрасна! Нежное овальное лицо обрамляли волнистые светло-каштановые волосы, а в темных умных глазах светилась таинственная печаль.

– Кто она? – спросила заинтригованная Джоанна.

– Юдифь, жена виконта Вайфара, – ответил брат Рудольф, староста новичков. – Образованная женщина. Говорят, она пишет и читает на латыни, как мужчина.

– Deo, juva nos. – Брат Гайло опасливо перекрестился. – Она ведьма?

– Она слывет великой праведницей. Даже сама написала комментарии к жизни Святой Эстер.

– Мерзость, – отрезал брат Томас, один из новичков. Простоватый молодой человек с овальным лицом, заячьей губой и тяжелыми веками, он свято верил в свою добродетель и не упускал случая проявить ее. – Ужасная ошибка природы. Что может знать о таких вещах женщина, существо низменное? Господь обязательно накажет ее за подобную наглость.

– Уже наказал, – ответил брат Рудольф. – Хотя виконту очень нужен наследник, его супруга бездетна. Всего месяц тому назад она родила еще одного мертвого ребенка.

Благородная процессия остановилась перед аббатской церковью. Джоанна наблюдала, как Юдифь сошла с коня и с печальным достоинством приблизилась к церковной двери, держа в руке свечу.

– Не смотри так, брат Иоанн, – озабоченно предупредил Томас. Он частенько подлизывался к брату Рудольфу. – Хороший монах должен стыдливо опускать глаза перед женщиной, – ханжески процитировал он правило.

– Ты прав, брат, – отозвалась Джоанна. – Но я никогда раньше не видел женщины, у которой один глаз голубой, а другой карий.

– Не соединяй свою греховность с ложью, брат Иоанн. У этой леди оба глаза карие.

– А откуда ты знаешь, брат, – лукаво спросила Джоанна, – если ты на нее не взглянул?

Монахи рассмеялись. Даже брат Рудольф не смог подавить улыбки.

Томас злобно посмотрел на Джоанну. Она выставила его дураком, но он был не из тех, кто прощает обиды.

Их внимание привлек брат Гилдвин, ризничий церкви. Он поспешил преградить путь Юдифь.

– Мир вам, леди, – сказал он на просторечии.

– Et cum spiritu tuo, – ответила она ему на безупречной латыни.

Брат Гилдвин нарочно обратился к ней так.

– Если вам нужна пища и кров, мы всегда готовы предоставить их. Извольте пройти в дом для высокопоставленных гостей. Я извещу господина аббата о вашем прибытии. Несомненно, он пожелает приветствовать вас лично.

– Вы чрезвычайно добры, отец. Но я не намерена останавливаться у вас, – снова ответила она на латыни. – Поставлю свечку в церкви за моего усопшего ребенка я продолжу свой путь.

– Ах. Тогда как ризничий считаю долгом сообщить вам, дочь моя, что вы не должны входить в эти двери, пока еще… – он поискал нужное слово, – пока еще не очистились.

Юдифь зарделась, но сохранила спокойствие.

– Я знаю правила, отец, – спокойно произнесла она. – Я выждала необходимые тридцать три дня с момента родов.

– Вы родили девочку, не так ли? – снисходительно осведомился брат Гилдвин.

– Да.

– Тогда для полного… очищения… нужно больше времени. Вы не можете входить в священное здание церкви в течение шестидесяти шести дней после родов.

– Где это написано? Я об этом не читала.

– А вам и не следовало читать, если вы женщина.

Джоанна была потрясена дерзостью священника. Памятуя о своих унижениях, она глубоко прочувствовала всю глубину унижения Юдифи. Образованность женщины, ее ум, воспитание ничего не значили. Самый ничтожный попрошайка, безграмотный и грязный мог войти в церковь и помолиться, но для Юдифь путв был закрыт только потому, что она была «нечистой».

– Возвращайся домой, дочь моя, – продолжал 6parfr Гилдвин, – и молись в своей часовне за душу твоего некрещеного ребенка. Господь не ирнемлет всего, что противно природе. Откажись от книг и возьми в руки иглу, как пристало женщине. Покайся в своей гордыне, и Он снимет бремя, которое возложил на тебя.

Юдифь вспыхнула.

– Такое оскорбление не сойдет вам с рук. Мой супруг узнает об этом немедленно, и ему это не понравится. – Это не возымело действия, поскольку в этих краях имя виконта Вайфара ничего не значило, и Юдифь об этом знала. Высоко вскинув голову, она пошла к своему коню.

Джоанна направилась к ней.

– Дайте мне вашу свечу, леди. – Она протянула руку. – Я поставлю ее за вас.

В красивых глазах Юдифи мелькнуло удивление и недоверие. Неужели это еще одна попытка унизить ее?

Долгое время женщины стояли, глядя друг на друга. Юдифь, воплощение женской красоты, с длинными волосами, прелестно обрамлявшими ее лицо, и Джоанна, высокая, мужеподобная, в простой монашеской рясе.

Что-то в пристальных серо-зеленых глазах, смотревших на нее, тронуло Юдифь, и она молча дала свечу Джоанне. Затем села на коня и ускакала.

Джоанна зажгла свечу перед алтарем, как обещала. Ризничий был в ярости.

– Неслыханная наглость! – заявил он. И в ту ночь, к удовольствию брата Томаса, Джоанне приказали поститься в наказание за преступление.

После этого случая Джоанна окончательно решила забыть про Джеральда. Она никогда не была бы счастлива, посвятив себя ограниченной условностями жизни женщины. Кроме того, Джоанна убедила себя, что с Джеральдом у нее все равно ничего не получилось бы. Она еще ребенок, неопытный и наивный. Ее любовь была лишь романтической иллюзией, плодом одиночества и безысходности. Несомненно, Джеральд не любил ее, иначе никогда не покинул бы.

«Aegra amans, – подумала она. – Воистину, Вергилий был прав: любовь всего лишь разновидность болезни». Она меняет людей, заставляет их вести себя странно и нерационально. Джоанна радовалась, что навсегда покончила с этим.

«Никогда не отдавайся мужчине», – вспомнила она предупреждение матери. В детском страстном увлечении Джоанна забыла про него. Теперь Джоанна поняла, как ей повезло, что она избежала материнской участи.

Снова и снова Джоанна повторяла себе эти слова, пока наконец не поверила в них.

Глава 15

Братья собрались в покаянном доме, рассевшись по старшинству на границах, ярусных каменных сиденьях вдоль стен. В этом помещении происходили все самые важные религиозные события, здесь обсуждались текущие дела, решались административные, финансовые вопросы, велись диспуты. Здесь также каялись в совершенных грехах и нарушениях, за них определялись наказания или выслушивались обвинения других монахов.