Иоанна – женщина на папском престоле - Донна Кросс

Снова толпа расступилась, пропуская престарелую пару, седовласого мельника в красивой одежде, свидетельствующей о достатке. За ними вошел юноша в лохмотьях раба и, наконец, молодая женщина с покорно опущенной головой.

– Милорд! – Эрмуан заговорил сразу, не дожидаясь разрешения. – Перед вами моя дочь. Хильдегарт, отрада наших сердец, единственный выживший ребенок из восьми. Мы так лелеяли ее, милорд, но, видимо, перестарались, к нашему огорчению. За нашу любовь и доброту она отплатила черной неблагодарностью и непослушанием.

– Чего вы ожидаете от суда? – спросил Джеральд.

– Конечно выбора, милорд, – удивленно сказал Эрмуан. – Веретено или меч. Она должна выбрать, как того требует закон.

Джеральд помрачнел. В его судейской практике был только один похожий случай, и ему не хотелось наблюдать второй.

– В законе, как вы заметили, оговорены подобные обстоятельства. Но это кажется слишком жестоким, особенно в отношении той, кого вы растили… так заботливо и нежно. Нет ли другого пути?

Джеральдом овладели эмоции. Можно было выкупить юношу из рабства, и он стал бы свободным человеком.

– Нет, милорд. – Эрмуан решительно покачал головой.

– Что ж, – Джеральд кивнул. Избежать суда невозможно, родители девушки знают закон и потребуют выполнения страшной процедуры.

– Принесите веретено, – приказал Джеральд и, обратившись к одному из своих воинов, попросил: – Хунрик, одолжи свой меч, – Он не хотел использовать свой, никогда еще не поражавший безоружного. Джеральд не допустит этого, пока он принадлежит ему.

Пока искали в соседних домах веретено, толпа беспокойно роптала.

Когда принесли веретено, девушка подняла голову. Отец резко обратился к ней, и она опустила глаза. Но в этот краткий миг Джеральд разглядел ее лицо. Она была прекрасна: огромные янтарные глаза на белоснежном лице, высокий нежный лоб, чувственные губы. Джеральд понимал негодование ее родителей. Такая красавица могла завоевать сердце лорда и приумножить благосостояние семьи.

Джеральд положил одну руку на веретено, а другой поднял меч.

– Если Хильдегарт выберет меч, – произнес он громко, чтобы услышали все, – то ее муж, раб по имени Ромуальд, умрет на месте от этого меча. Если же она выберет веретено, то сама станет рабыней.

И то, и другое было страшно. Однажды Джеральд наблюдал, как другая девушка, далеко не такая красивая, стояла перед таким же выбором. Та девушка выбрала меч и смотрела, как умирал ее любимый. Но что еще могла она сделать? Кто отважится добровольно отдать себя в рабство, и не только себя, но и своих детей и внуков?

Девушка стояла молча и неподвижно. Она была совершенно спокойна, пока Джеральд объявлял условия суда.

– Понимаешь ли ты важность твоего выбора? – ласково спросил ее Джеральд.

– Понимает, милорд, – отозвался Эрмуан, сжав руку дочери. – Она точно знает, что делать.

Джеральд отлично представлял себе эту сцену. Решение было вырвано из девушки угрозами, проклятьями, возможно, ее даже били.

Охранники, окружившие юношу, схватили его за руки, чтобы он не вырвался. Он смотрел на них с презрением. Лицо у него было приятное: невысокий лоб, обрамленный жесткими волосами, умные глаза, подбородок хорошо очерченный, красивый нос. Несомненно, в его жилах текла римская кровь.

Конечно, он был рабом, но человеком отважным. Джеральд велел охранникам отойти.

– Ну же, дитя, время настало, – обратился Джеральд к девушке.

Отец что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула, он отпустил ее руку и подтолкнул вперед.

Девушка подняла голову и посмотрела на юношу. Любовь, светившаяся в ее глазах, потрясла Джеральда.

– Нет! – Отец попытался остановить ее, но было слишком поздно. Не сводя глаз с мужа, она, не раздумывая, направилась к веретену, села и начала прясть.

На следующее утро, по дороге в Вилларис, Джеральд думал о том, что случилось. Девушка пожертвовала всем – семьей, достатком, даже свободой. Любовь, которую он увидел в ее глазах, воспалила его воображение и взволновала так глубоко, что он даже не понял этого до конца. Теперь Джеральд точно знал, чего ему хотелось. Он жаждал той чистоты и силы чувств, при которых все прочее казалось бледным и бессмысленным. Для него еще не поздно, да, совсем не поздно. Ему всего двадцать девять.

Свою жену, Ричилд, он никогда не любил, да и она не притворялась, что любит его. Она ни за что не пожертвовала бы ради него даже своей расческой. Их брак был тщательно просчитан обеими семьями. Зная этот обычай, Джеральд до недавнего времени не ожидал ничего другого. Когда после рождения Дуоды, Ричилд заявила, что более не хочет детей, он принял это без сожалений. Найти сговорчивую женщину для удовлетворения своих желаний не составляло для него труда.

Но теперь, когда появилась Джоанна, все изменилось. Джеральд представлял себе ее прекрасные белокурые волосы, нежно обрамляющие лицо, серо-зеленые глаза, не по возрасту проницательные. Его сердце изнывало от тоски по ней гораздо сильнее, чем от вожделения. Никогда прежде не встречал он такую, как Джоанна, с пытливым умом, стремлением испытать и познать то, что остальные принимали как истину с благоговейным страхом. С ней Джеральд мог разговаривать так, как ни с кем другим. Он полностью доверял ей.

Сделать ее своей любовницей было просто. Их последняя встреча на берегу ручья не оставляла в этом никаких сомнений. Но вопреки всему, Джеральд сдержался, ему хотелось чего-то большего, хотя в тот миг он сам не знал этого.

Теперь Джеральд понял все.

Она нужна ему как жена.

Освободиться от Ричилд будет трудно и, несомненно, весьма дорого, но это не имело значения.

«Джоанна станет моей женой, если согласится».

Приняв решение, Джеральд успокоился и глубоко вздохнул, наслаждаясь восхитительным ароматом весеннего леса и впервые за многие годы чувствуя себя счастливым и обновленным.

Они почти достигли дома. В воздухе низко висело густое облако дыма, мешая Джеральду видеть Вилларис, где ожидала его Джоанна. Он пустил Пестиса галопом.

В воздухе неприятно пахло.

Дым.

Над Вилларисом висел дым.

Они беспокойно направились через лес, не обращая внимания на хлеставшие их ветви деревьев, выбрались на открытое место и резко остановили лошадей, смотря перед собой в недоумении.

Виллариса больше не было.

Под медленно поднимавшимся черным дымом лежало то, что осталось от дома, который они покинули совсем недавно.

– Джоанна! – крикнул Джеральд. – Дуода! Ричилд! – Удалось ли им бежать, или они погибли, похороненные под обугленными развалинами?

Его люди достигли уже центра пепелища. Они пытались найти хотя бы что-нибудь: обрывок одежды, кольцо, головной убор. Некоторые из них плакали, опасаясь найти под обломками то, что искали.

С одной стороны, под грудой почерневших бревен, Джеральд увидел то, от чего сердце его оборвалось.

Это была нога человека.

Джеральд растаскивал бревна так усердно, что его руки начали кровоточить, но он не замечал этого. Постепенно удалось вытащить тело. Мужчина обгорел до неузнаваемости, но по амулету на шее Джеральд понял, что это Андульф, один из стражников. В правой руке он держал меч. Джеральд наклонился и хотел взять оружие, но рука мертвого человека не выпускала его. В огне рукоятка меча расплавилась и слилась с человеческой плотью.

Андульф погиб в бою. Но с кем? Джеральд осмотрел окрестности опытным глазом воина. Вокруг не было ничего, что приоткрыло бы завесу тайны над случившимся.

– Милорд! – Его люди отыскали тела еще двух стражников. Так же как и Андульф, они погибли с оружием в руках. Дальнейшие поиски ни к чему не привели. В доме больше никого не было.

Где же все? В Вилларисе оставалось более сорока человек, не могли же они исчезнуть без следа!

В сердце Джеральда появилась надежда. Джоанна жива, она должна быть жива. Возможно, она где-то рядом, скрывается в лесу со всеми остальными, или же они убежали в город!

Он вскочил в седло, призвав своих людей. Они галопом направились в город и замедлили шаг, добравшись до пустынных улиц.

Джеральд и дружинники молча разъехались, чтобы осмотреть длинные ряды безмолвных домов. Джеральд взял с собой Ворада и Амалвина и направился к собору. Тяжелые дубовые двери болтались на сломанных петлях. Они устало спешились и подошли к собору, держа наготове мечи. Поднявшись на крыльцо, Джеральд наступил на что-то скользкое. На деревянном полу растеклась лужа потемневшей крови.

Джеральд вошел внутрь.

На миг темнота милосердна скрыла от него страшную картину, но постепенно он увидел все.

Стоявшего позади него Амалвина чуть не стошнило. Джеральда тоже мутило, но он заставил себя войти, закрыв нос и рот рукавом. Было трудно пройти, не наступив на мертвое тело. Он услышал, как выругались Ворад и Амалвин. Джеральд продолжал поиски среди окоченевших трупов.