"Фантастика 2023-110". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Одувалова Анна Сергеевна "О&#39

— Смотри-ка, — зевнул Гым. — Светится.

— Хватит! — гаркнул я. — Никаких междоусобиц. Вы вообще в курсе, что мы тут на гоблинов охотимся, не? Туда и правда никто, кроме них, не пролезет.

Все пять голов развернулись в мою сторону.

— Что? — удивился я.

Головы улыбнулись. Мерзковатенько так. Подозрительно.

— Да что?..

И тут я допетрил.

— Что? Не-е-ет! Нет-нет-нет! Никогда. Ни за что. Идите нафиг.

Горец держал верещавшего гоблина за ногу. Этого засранца мы заприметили давно — он шкерился в кустах, думая, что мы не видим.

— Будешь орать — проткну, — предупредил Дрын и лениво ткнул острием копья в морду уродца. Удивительно, но помогло.

— НЕТ! — прижался я спиной к стволу дерева. — И хватит лыбиться! Бом, хватит ржать!

— Давай, вождь! Лезь в гоблинец. Будешь страшный. Мелкий. Иди манить гоблинов. Разведка делать. Мелкий, прыткий.

Я осмотрел на убогого гоблина. Ну точно высушенный орк. Только кривой нос, уши разной длины, гноящиеся глаза, черные клыки. Весь измазанный в дерьме и воняющий соответственно. Ручки и ножки тоненькие — того и гляди сломаются от дуновения ветра. А еще прыщи. Тварюшка была покрыта гнойниками с белой головкой. Одно только представление, что мне придется в это вселяться, вызывало желание наброситься на копье Дрына. Сосуд Души у гоблина был похож на орочий. Такой же маленький, но искореженный. А еще он был полностью пустой.

Странно.

Гоблины и орки очень похожи. Но только орки — удавшийся результат эксперимента, а гоблины — нет. Это как огромный тибетский мастиф и чихуахуа. А ведь оба произошли от волка.

— Ни за что, — категорично повторил я.

— Почему нет? — спросила Катарсия с азартом в глазах. — А я бы с радостью. Это так здорово. Новые ощущения, ах…

— Не вздыхай так! — возмутился я. — Это странно! Такие звуки издают в других ситуациях!

Гоблин пялился на меня злобными глазишками и скрежетал зубами.

— Он говорит на всеобщем? — спросил я.

— Они глупы. Кроме инстинктов ничего нет. Но у них достаточно развитое мышление. Точнее, должно быть развитое. Но почему-то не развивается. Умнейшие гоблины становятся шаманами. Некоторые из них могут говорить. Как Бом.

— Э-э-э! — возмутился орк. — Я умный!

— Для орка ты глуп, — пожала плечами Катарсия. — Для гоблина — гений.

Бом недовольно запыхтел.

— Вождь, заходи, — кивнул на гоблина Горец.

— Да пшел ты.

— Куда? — серьезно озаботился орк.

Я содрогался в отвращении, но все-таки сдался.

— Ладно, вяжите меня.

Через пять минут все было сделано. Меня крепко привязали к дереву по рукам и ногам.

— Че лыбитесь?!

Все пятеро откровенно угарали надо мной. Вслух, конечно, не стебались, но на роже так и написано, какой я гоблинский вождь великих «Зеленых Анаконд».

— Зато умереть не страшно. Сам же говорил. Вернешься, если что. Весело. Тоже хочу.

— Я никогда этого не проверял! Это все в теории! И хватит уже болтать! Пусть коснется меня! Да не суй ты, блять, в лицо!

— О, прости, Вождь, — спохватился Горец и, ухватившись за ручонку гоблина, потянулся ей к моему плечу.

— Сто-о-о-опэээ! А если он язык себе откусит? Руки наложит? Может, лучше меня усыпить?

— Не, — качнула головой Катарсия. — У них самый сильный инстинкт — выжить. А еще они боятся. Боли. Смерти. Ничего не будет. Ну разве что…

— Что?

— Опорожнится.

— Развязать! Развязать меня! Живо!

Развязали. Я сбегал до кустиков. Выдавил из себя всё, что только можно. Вернулся. Меня терпеливо ждали. Че вы все поотворачивались, а?! А?! В глаза смотрите вождю! В глаза!

Привязали снова.

— Теперь давай.

Меня коснулись завизжавшим гоблином. В последний момент он вдруг что-то заподозрил.

Буэ…

Муэ…

Пр… Фр…

Ыыыыы…

Муа-Пуа. Бр? Тр?

Бздын.

Я — маленькая хуета.

Я еще жив? Как в этом теле возможно жить? Я же ходячая какашка! Да-да. Я маленькая, зеленая и ходячая какашка. Кто-то поковырял во мне палкой, придавая форму гоблина. Брезгливо вдавил массу, выдавливая ручки, ножки, и жопку… Тьфу ты! Голову. Я не сразу понял, каким отверстием получится говорить лучше. Нижним или верхним.

— Пустииии! — пропищал я, мотая ручками-какашками во все стороны. — Прыщиии! Мои прыщиии!

— О, прости, вождь, — очухался Горец и ласково опустил меня на землю.

Я сорвался с места!

— Вождь?!

— Ты куда?!

— Вождь, стой!

Но меня было не остановить. Только туда! Только вперед!

Глава 12. Гоблянутый

ДА! О ДА, ДЕТКА!

— Вождь, эта-а… — поморщился Гым.

Катарсия зажала носик руками.

А гоблин радовался. Он нырнул с головой в вонючую жижу, барахтался, довольно кряхтя и постанывая от удовольствия.

— Может что-то пошло не так? — запереживала Катарсия и посмотрела на тело Реордана.

Тому сунули кляп в рот. Бедный эльф метался, дергался, мычал, но ничего не мог сделать. В глазах ужас. Я уже десять раз порадовался, что успел сгонять в кустики.

Да, я купался. Да, лужа похожа на отхожую яму гоблинов. Но эта черная вода с личинками москитов и пиявками точно чище, чем я.

Первое, что я почувствовал в тщедушном теле — это чесотку. Меня разрывало. Половина моего веса — это грязь и корочки из дохлых и прилипших вшей. И все это зудело так, что хотелось сунуть острый палец себе в нос и проткнуть мозг. Я без понятия, как мелкая тварь терпела все эти ощущения, а Край вкушал такие кулинарные изыски.

— А-а-а-а-ах, — кайфовал я, лежа на спине, подложив под голову комок грязи. — О-о-о-о-ох.

— Плохо дело, — поставил диагноз присевший на землю Дрын. — Избавим вождя от страдания. Гым, ударь его посильнее.

Гым пошел на меня

— Эй!!! — заверещал я. — Стоятииии!

Ииии?…

— Не битиии! -

Цепляясь за травинки и отталкиваясь ножками, я подтянулся, вытаскивая тельце из болотца.

— Это Яииии!

Вот ведь напасть! Этот коротышка в жизни своей слова на всеобщем не сказал. Глотка у него настолько ущербная, что я не могу нормально разговаривать.

— Так бить? Или не бить? — посмотрел на собравшихся Гым.

«Вот в чем вопрос» — дополнил я про себя, молотя ножками во водичке, в попытке выбраться из трясины.

— Не бити, блятиии!

— Точно?

— Точниии!

Я наконец-то выбрался. Встал, расправил плечики, сделал «руки в боки».

Катарсия ожила:

— О, да-а! — застонала она. — Как здорово! Какой ты маленький. Говорящий. Мне никогда не попадались говорящие. Это большая редкость. Как же мило. Дай я тебя пощупаю. Это обязательно нужно изучить.

Эльфийка ущипнула меня за щечку. Я попытался отмахнуться ручонкой, но она шустро увернулась.

— Я злоиииии! Не злитяяя меняяя!

Все заржали.

Говнюки.

— Ну что, вождь? — почесал затылок Дрын. — Лезь в дыру. Расскажешь потом. А я посплю.

И прилег ведь.

— Не раслаблятииии! Быть начекутиии! — махал я кулачками.

Опять ржач.

Махнув на засранцев ладошкой, я стал изучать гоблинское тельце. На мне была только грязная набедренная повязка. Подцепил ее пальчиком, заглянул.

— Иииии, — вырвалось из тщедушных легких.

— Че там? — спросил Бом, пытаясь заглянуть мне в штанишки.

Я злобно посмотрел на орка.

— Сейчас он тебя побьет, Бом, — усмехнулся с закрытыми глазами Дрын-подстрекатель.

Так, пошли бы лесом все эти говнюки! Я прислушался к себе. Хм, а вот это странное чувство. Мне что-то хочется, но я не знаю что. Вот прямо ломает. Черт. Как же я хочу этого. Очень сильно.

— Смотрите, как интересно, — ожила Катарсия. — У гоблина реагирует малыш. Интересно, почему?

— А я ебуииии?! — возмутился я, поправляя обмотки вокруг пипирки.

— А я знаю почему, — хитро улыбнулась эльфийка. — Сказать? Хочешь скажу? Могу сказать? Тебе ведь хочется ее, да? Очень? Я знаю, что тебе хочется.