Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'Лорд Ловелл, вы должны поговорить с королем и убедить его изменить свое мнение. Наш суверен заявляет, что не будет слушать мессу и просить Господа о благословении династии Йорков. Он утверждает, что если защищает правое дело, то Всевышний поможет даже без молитв об этом. А если нет, - тогда просить Всемогущего о победе, значит насмехаться над Святыми таинствами мессы и евхаристии'.

Френсис воззрился на священника, а потом на смятую постель Ричарда. Господи Иисусе, смилуйся над ним. Логика Дикона обладала непогрешимостью, сравнимой лишь с ее беспощадностью. И где он набрался такой смелости? Друг жертвовал большим, нежели просто жизнь, заведомый выбор в пользу смерти являлся смертным грехом для христианина, тем не менее, если он не сможет одержать победу, Дикон планирует умереть.

'Мне жаль, святой отец', - ответил Френсис хрипло. 'Я ничего не в силах поделать, однако, вы - способны. Вы можете молиться за него, молиться, чтобы сражение окончилось в пользу Йорков'.

Глаза священника запылали, словно угли. 'Я толкую не об исходе битвы, а о вечном проклятии', - произнес он свирепо, одновременно с внезапным увеличением громкости голосов за перегородкой. И, вместе за следующим за ним по пятам каноником, Френсис поспешил назад в главную часть шатра.

Прижимая его к груди, Джеффри держал принадлежащий Ричарду шлем. Но все остальные взгляды были прикованы к королю и к лежащему в монаршей ладони венку-диадеме - усеянному драгоценными камнями узкому овалу кованого золота. Взяв у Джеффри шлем, Ричард защелкнул овал над забралом.

'Ваша Милость, умоляю вас', - Френсис никогда не слышал, чтобы Джон Кендалл говорил так отчаянно. 'Опасность слишком велика!'

'Ради любви Господней, Дикон, прислушайтесь к нему!' - Роб протянул руку и схватил Ричарда за кисть. 'Нося эту корону, вы притянете к себе все поле! Вы станете целью каждого солдата в армии Тюдора, разве не понимаете?'

Ричард пожал плечами и сделал Джеффри знак помочь ему закрепить шлем. 'Если Тюдор желает мою корону, пусть заберет ее у меня...если сможет', - парировал он хладнокровно, и большая часть находящихся в шатре расхохоталась, - дерзость несла вызов, не имевший ничего общего со здравым смыслом. Угрюмо, но усмехнулся даже Роб. Френсис и священник смотрели на происходящее в молчании, их взгляды были прикованы к окаймляющему шлем Ричарда сияющему золоту.

На дворе было немногим больше 5 часов утра. В мглистом свете наступающего рассвета побледнела последняя из звезд, и небо заволокло дымкой мутного жемчужного оттенка. На востоке горизонт все еще скрывал диск солнца, но казалось, что день сражения станет ясным. Ричард сказал это Джону Говарду, и последний, почти отсутствующе, кивнул в ответ. Он отвечал за руководство авангардом и смотрел вокруг измученным взглядом пастуха, старающегося позаботиться обо всем своем стаде, однако, когда грифельно-серые глаза вернулись к Ричарду, они немного смягчились. Последний являлся довольно молодым, чтобы в свои 32 года приходиться Джону сыном, и во время тихого вопроса: 'Дикон, с вами все будет в порядке?' - в голосе Говарда прозвучала искренняя забота.

'В достаточном порядке'. Но Джон Говард приходился королю другом и имел право на честность, особенно сегодня. 'Я очень плохо спал, Джек', - признался Ричард и с натянутой улыбкой сказал: 'Помню, Писание повествовало о парне, отдавшем право своего рождения за чашку с похлебкой. Конкретно сейчас, полагаю, я бы охотно уступил половину королевства за еще несколько часов сна!'

'Ну, так или иначе, сегодня мы заснем крепко'. Слишком знакомый со смертью, чтобы оказывать ей неподобающее той уважение, Говард часто смущал менее спокойных окружающих, но Ричард считал его колкое чувство юмора забавно бодрящим, и, протянув руку в латной перчатке, положил ее на плечо Джона.

'Знаю, вы будете заботиться об авангарде, Джек. Уверен, вы также позаботитесь и о себе'.

'Уверен, вы поступите также', - сухо ответил Говард. 'Авангард готов занять положение на холме, но Нортумберленд кажется проводящим досуг в отстраивании арьергарда. У вас есть от него известия?'

Ричард кивнул. 'Он хочет оставить своих людей здесь - на обрыве, говоря, что таким образом будет в лучшем состоянии, дабы прийти к нам на помощь, если Стенли решат напасть'.

'Довольно справедливо, но не менее справедливо и то, что он точно не горит желанием выйти против Тюдора на поле. Я не намерен на него клеветать, Дикон, но Нортумберленд - посредственность, чей единственный известный талант заключается в искусстве говорить двусмысленности. Но что тут поделать, носимый им титул - один из самых значимых в Англии. Можете ли вы ему доверять?'

'У нас есть выбор?'

'Нет', - согласился Говард, выплюнув особенно злобное ругательство. 'Это проклятое Нортумберлендское графство никогда не приносило Йоркам удачи. Не забери Нед титул у Джонни Невилла и не верни его Перси, Джонни бы никогда не предал Неда при Донкастере и-'

'Ваша Милость!' Это был спешащий к ним Уилл Кэтсби. 'Из лагеря герцога Норфолка только что выехал в поисках последнего всадник'.

И Говард, и Ричард устремились вперед, но прибывший обнаружил их первыми. Резко натянув поводья, он кувырнулся из седла и преклонил перед герцогом колени.

'Мой господин Норфолк', - выдохнул посланец, - 'мы обнаружили это приколотым к вашему шатру сразу после того, как вы покинули лагерь'. И тут же протянул Говарду лист испачканной бумаги.

'Ну и? Что это, Джек?'

'Ничего, что стоило бы беспокойства', - резко ответил Говард и, не вытяни Ричард руку, смял бы документ до степени дальнейшей нечитабельности.

'Думаю, мне также хорошо бы на это взглянуть', - заявил монарх со спокойной настойчивостью. Лист разгладили, почерк едва поддавался прочтению, словно эти каракули царапали в крайней спешке.

Джек Норфолк, ты не будь своей безумной смелостью погублен,

Твой Дикон-господин крутой - давно как продан, так и куплен.

Ричард смотрел на бумагу в молчании, полностью позабыв и о Говарде, и о Кэтсби. Какое-то время он не чувствовал ничего, совершенно ничего, но, переждав долгий промежуток, его гнев дал о себе знать.

'Дикон, не обращайте внимания', - успокаивающе произнес Джек. 'Они просто стараются разворошить