Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

уже отроки бродят по этому пустому песчаному берегу под ивами, большую часть времени не зная, куда себя деть. Правда, за дровами для костров, чтобы варить рыбу, приходилось подниматься на лодьях все выше по Дунаю (дровосеки одновременно исполняли должность передовых дозоров). В плавни, на охоту Эймунд больше не ездил – был черед других, а расползаться многим одновременно по окрестностям князь не велел. Знатный заложник отчасти обеспечивал им безопасность, но, как сказал Мистина, всегда найдется дурак, что вообразит себя витязем из преданий и попытается Бояна отбить. Едва ли у него получится, но еще сколько-то русов при этом могут последовать за Чернигой. «А ни за кого другого я в Хель больше не полезу!» – добавил Свенельдич.

– Да я скоро от скуки помру, – пробурчал Соломка, едва приподняв лохматую светловолосую голову над сложенными руками.

Он лежал на кошме лицом вниз и пытался заснуть, но не мог. Ночью выспался, а той безграничной походной усталости, которая позволяет заснуть в любое свободное мгновение, они с братом еще и не понюхали. Ветер с моря задувал ему волосы в лицо.

– На войне сражения – редкость, – напомнил брат мудрость, не раз слышанную от Свенельда.

Ленивую тишину прорвал рев боевого рога. Трубили с песчаного холма, самого высокого поблизости. Все разом подскочили, кинулись, налетая друг на друга, к шатрам и стойкам, где было сложено оружие и составлены копья. Похоже, пророчества насчет отважного дурака исполнились.

Эймунд подскочил как подброшенный. Все его оружие и снаряжение осталось в собственном его стане, и на подобный случай Дыбуля и Орлец имели приказ хватать все это и скорее нести в княжий стан. Поэтому он не кинулся бежать, а оглянулся в сторону пригорка, надеясь понять, что происходит.

А что, если это рать болгарского царя? Боян говорил Ингвару, что едва ли Петр станет собирать войско и нарываться на драку с русами, у царя болгар нет на такую войну ни сил, ни желания. Ему бы со своими людьми поладить. Но что, если обманул?

К Бояну у Эймунда сложилось очень противоречивое отношение: весь вид болгарина внушал неодолимое желание ему верить и доверяться, но умом Эймунд понимал: это нечто вроде колдовства. Похожими чарами владели и Мистина, и сестра Эльга, но у Бояна оно было сильнее: при виде его будто тихий голос шептал что-то сладкое прямо в душу.

– Корабли! – долетел с пригорка истошный крик. – С моря!

Из своего шатра выскочил Ингвар – босиком и на ходу затягивая пояс. С рыжеватой бородкой, с простым лицом и в неприметной одежде, сейчас он ничем не выделялся в толпе отроков.

– Что – корабли?

– Там! – Гридь по имени Бранец, до половины спустившись по склону пригорка, махал руками в сторону моря. – Оттуда! Идут!

– Одеваться, всем! – рявкнул Ингвар на замерших было отроков и побежал на пригорок.

Опасности со стороны моря он не ожидал. Да и сами дозорные увидели корабли почти случайно – глядели они главным образом в сторону болот. Мелькнула даже глупая мысль о Романовых судах, но ее Ингвар отогнал: василевс свои дромоны каждое лето посылает в Белое море[160], что лежит за Пропонтидой и где на островах засели его враги-сарацины. Верные люди в царских войсках говорили, что и этим летом друнгарий царского флота уведет их туда – подготовка шла обычным ходом. Ингвар твердо рассчитывал, что ни в Греческом море, ни в Боспоре Фракийском, ни в Пропонтиде столкнуться с дромонами, что поднимают по двести человек каждый, ему не придется.

Поднявшись на пригорок, Ингвар и правда увидел – с востока, прямо из открытого моря, к устью Дуная приближалась целая россыпь белеющих на синей глади парусов. И это были, конечно, не дромоны, а обычные русские скутары – каждый весел на десять-пятнадцать по борту.

– Это что… с Белого острова? – изумленно пробормотал Хрольв, прибежавший вслед за Ингваром. – Там же ничего нет, только остров…

– Йотуна мать! – Ингвар наконец опомнился и хлопнул себя по бедру. – Какой тебе остров? Это он! Стяг вон видишь?

– Кто он?

– Да Хельги Красный! И правда как с того света – я уж думал, весь век его здесь дожидаться!

* * *

Все войско оживилось с появлением Хельги – даже те, кто его не знал и не понимал толком, кто он такой и почему его приходится ждать. Но те, кто его знал, ему искренне обрадовались – он тоже обладал способностью привлекать к себе людей, и все те, кто в первый миг знакомства содрогался при виде красного родимого пятна, занимавшего нижнюю часть его лица и шею слева, уже через день относились к нему как к другу.

– Да ты совсем хазарин стал, тебя не узнать! Мы уже боялись, не случилось ли с тобой какой беды! – с дружелюбной насмешкой сказал Мистина, подойдя обнять двоюродного брата своей жены.

– И не мечтай! – в самое ухо с тем же выражением сказал ему Хельги, отвечая на это родственное объятие.

Князь родича такой чести не удостоил и сразу стал расспрашивать:

– Ну, что там в Таврии? Как твой Песах?

– Слишком долгий разговор для солнцепека. Если пригласишь меня в шатер, я пошлю кого-нибудь за корчагой-другой вина. Воды у вас тут, я вижу, предостаточно, – Хельги кивнул в сторону Дуная.

– Так он же из Таврии! – вспомнил Мистина. – Придется пригласить, а, княже?

К тому времени как отроки Хельги принесли вино, а отроки Ингвара – воду, чтобы его разбавить в котле и разлить по рогам, князь и Мистина вполне справились с тайным разочарованием. Увидев Хельги, оба осознали собственную тайную надежду, что он в Таврии сложит голову. Но нет худа без добра: теперь войско могло продолжать путь. Весть об этом разлетелась по станам вдоль побережья и везде вызвала ликование.

– Да, надо в путь трогаться, и побыстрее, – рассказывал Хельги, сидя на кошме, где поднятый полог шатра защищал от солнца, а ветер с моря – от духоты. – Песах взял три-четыре городка, но под Херсонесом встал и, я думаю, надолго. Он пограбил долину и села, я в это время запирал гавань. Но сам город наскоком взять не удалось, и сколько он теперь будет под стенами стоять – неизвестно. Стало ясно, что я так целое лето попусту потеряю и тебя зря задерживаю. Мы и решили: не будем устьем Днепра обходить, пойдем через море напрямик! Я спрашивал людей, сказали, при хорошем ветре можно за сутки дойти. У нас чуть больше вышло.

– Песах села пограбил – с тобой хоть добычей поделился? – спросил Мистина.

– А это мы что пьем? – Хельги качнул в руке небольшой поясной рог. – Но в пригородах нам на