Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да, все получится! — сказала она.

— Тогда лети.

Билли поколебалась, бросив взгляд на Ларри, явно раздираемая противоречивыми желаниями.

— С ним все будет хорошо, — угадав ее чувства, сказал Берн.

— Если бы ты знал, как мне не хочется его оставлять!

— Я о нем позабочусь.

— Не пускай его сегодня в школу, хорошо?

— Конечно.

— Я все съел! — объявил Ларри.

— Отлично, значит, пора приступать к тосту! — И Берн выложил перед ним на тарелку поджаренный хлеб с яичницей. — Кленовым сиропом тебе полить?

— Да!

— «Да» — а дальше?

— Да, пожалуйста!

Берн полил бутерброд сиропом из бутылки.

Билли села за стол напротив сына.

— Ларри, давай сегодня ты в школу не пойдешь.

— Но я пропущу плавание! — запротестовал Ларри.

— Пусть папа сводит тебя в бассейн.

— Я ведь не заболел!

— Знаю, милый, но сегодня у тебя было напряженное утро, и тебе надо отдохнуть.

Шумные протесты сына приободрили Билли: она видела, что мальчик быстро оправился от потрясения. Однако в школу ему лучше не ходить — по крайней мере, пока не закончится эта история.

Билли не опасалась оставлять Ларри с Берном. У Берна большой опыт секретной работы, он сумеет защитить сына. Значит, решено: она летит в Хантсвиль.

— Сегодня отдохнешь и повеселишься с папой, а в школу пойдешь завтра. Хорошо?

— Ладно.

— А теперь маме пора идти. — Билли не хотела устраивать долгих прощаний, опасаясь, что это напугает или расстроит сына. — Увидимся!

Уже на выходе она услышала голос Берна:

— Спорим, еще один бутерброд с яйцом в тебя просто не влезет!

И звонкий голосок Ларри:

— А вот и влезет!

Билли закрыла за собой дверь.

Часть V

10.30

Ракета взлетит вертикально, затем будет двигаться по траектории под углом сорок градусов к горизонту. В активной фазе полета направление движения первой ступени будут определять аэродинамические хвостовые поверхности и подвижные графитовые рули в выходном устройстве двигателя.

Люк провалился в сон, едва застегнув ремень безопасности, и не помнил, как самолет поднялся в воздух. Все время полета он крепко спал, однако просыпался на каждой из бесчисленных остановок по пути через Вирджинию и Северную Каролину. Всякий раз он с тревогой открывал глаза и смотрел на часы, проверяя, сколько часов и минут осталось до запуска. Маленький самолетик проезжал по взлетной полосе и подкатывал к «аэропорту», больше похожему на деревенский сарай; кто-то сходил, иногда кто-то садился, и все это очень напоминало поездку на автобусе.

В Уинстон-Салеме самолету потребовалась дозаправка, и пассажиров на несколько минут выпустили наружу. Люк нашел телефон-автомат и позвонил в «Арсенал Редстоун», набрав рабочий номер своего секретаря Георгины Кларк.

— Доктор Люкас! — воскликнула она. — Как вы там?

— Все хорошо, только мало времени на разговор. Скажите, запуск назначен на сегодня?

— Да, на половину одиннадцатого вечера.

— Я сейчас лечу в Хантсвиль. Самолет прилетает в два двадцать три. Пытаюсь понять, куда и зачем я сорвался в понедельник.

— Вы так ничего и не вспомнили?

— Нет. А вы не знаете, зачем я уехал в Вашингтон и зачем заезжал в Хантсвиль?

— Говорю же, вы мне ничего не сказали.

— Когда я прилетел в Хантсвиль, что я там делал?

— Дайте-ка подумать… Я встретила вас в аэропорту на армейской машине и отвезла на базу. Вы зашли в Вычислительную лабораторию, затем сели за руль сами и поехали на южную сторону.

— Что там, на южной стороне?

— Площадки для проведения статических испытаний. Может быть, вы пошли в Конструкторский корпус — вы иногда работаете там, однако точно сказать не могу, меня с вами не было.

— А потом?

— Вы попросили заехать к вам домой. Я ждала в машине; вас не было всего минуту или две. Затем я отвезла вас в аэропорт.

— И все?

— Да.

Люк застонал от разочарования. Он так надеялся, что Георгина даст ему какой-нибудь ключ!

В отчаянии он продолжил расспросы, готовый ухватиться за любую соломинку.

— Как я выглядел?

— Как обычно, только в облаках витали. Ну, очень напряженно о чем-то думали. Я отметила, что вас что-то тревожит. Но с учеными вечно так, я уж и внимание обращать перестала.

— Одет был как обычно?

— В одном из этих ваших симпатичных твидовых пиджаков.

— Что-нибудь нес в руках?

— Черный чемодан. Ах да, и еще папку.

Люк затаил дыхание.

— Папку? — У него вдруг пересохло в горле.

За спиной выросла стюардесса.

— Доктор Люкас, мы вылетаем, прошу на борт.

Он прикрыл трубку рукой и ответил:

— Одну минуту. — Затем вновь обратился к Георгине: — Что за папка? Какая-нибудь особенная?

— Обычная армейская папка: коричневая, из тонкого картона.

— Вы не заметили, что