Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— У нас с тобой мог быть ребенок! — не слушая ее, потрясенно проговорил Люк.

В мгновение ока настроение ее переменилось — горе обратилось в гнев.

— Только не надо пафоса! — с раздражением воскликнула она. — Когда ты меня трахал, то не задумывался, что будет дальше с твоей спермой. И сейчас не начинай — поздно, черт побери!

— Ты должна была мне сказать! Хорошо, тогда ты не могла со мной связаться — но должна была сказать позже, при первой же нашей встрече!

— Да, знаю, — вздохнула она. — Это Энтони меня убедил, что говорить не стоит. И никто бы ничего не узнал, если бы не треклятый адмирал Кэрролл!

От хладнокровия, с каким она рассуждала о своем обмане, у Люка потемнело в глазах.

— Я с этим жить не смогу, — сказал он.

Наступило короткое молчание.

— О чем ты? — робко спросила Билли.

— Ты меня обманула — и в чем?! Как тебе доверять?

На лице Билли отразилось страдание.

— Ты хочешь сказать, что между нами все кончено?

Он промолчал.

— Я вижу, — продолжала Билли. — Я слишком хорошо тебя знаю. Я права?

— Да.

Билли зарыдала с новой силой.

— Идиот! — воскликнула она сквозь слезы. — Что ты понимаешь! Что ты вообще знаешь о жизни, кроме этой проклятой войны?!

— Война научила меня, что главное в людях — верность.

— Чушь собачья! Ты даже не понял, что все мы в тяжелом положении начинаем лгать!

— Даже тем, кого любим?

— Особенно тем, кого любим! Потому что, черт побери, они нам не безразличны! Почему, как ты думаешь, мы исповедуемся священникам, собутыльникам, незнакомцам в поездах? Да потому, что нам на них плевать — и плевать, что они о нас думают!

Звучало убедительно — но сама эта убедительность бесила Люка сильнее прежнего. Билли не просто поступила подло — она еще и оправдывала свою подлость.

— Я смотрю на вещи по-другому, — холодно произнес он.

— Тебе повезло! — с горечью воскликнула она. — Ты вырос в счастливой семье, у тебя толпа друзей. И никогда не было большого горя, никогда тебя не отвергали. Да, на войне тебе пришлось нелегко; и все же тебя не пытали, ты не стал калекой и даже от страха особенно не мучился — для страха тебе недостает воображения. Никогда с тобой не случалось ничего плохого! Чего же удивляться, что ты не врешь? Разумеется, не врешь — как миссис Кэрролл не ворует хлеб в булочной!

Поразительно — она сумела убедить себя в том, что Люк кругом не прав, а она права!.. Разговаривать с ней дальше не было смысла; полный гнева и отвращения, Люк повернулся к дверям.

— Если ты в самом деле обо мне такого мнения, то радуйся, что между нами все кончено.

— А я не радуюсь. — По ее лицу вновь заструились слезы. — Потому что люблю тебя. Люблю, как никого никогда не любила! Мне очень жаль, что я тебя обманула, прости. Но я не собираюсь ползать на коленях и биться лбом об пол только потому, что в тяжелую минуту поступила дурно!

Нет, Люк не хотел, чтобы она ползала на коленях или билась лбом об пол. Он ничего больше от нее не хотел. Теперь он желал только одного: убраться как можно дальше — от нее, от друзей, от Энтони Кэрролла, из этого ненавистного дома.

Что-то в глубине души шептало ему: он совершает непоправимую ошибку и, быть может, еще долгие, долгие годы будет об этом жалеть. Но он был слишком зол, слишком унижен, слишком уязвлен…

Люк шагнул к дверям.

— Не уходи! — взмолилась Билли.

— К черту все! — бросил он и вышел, захлопнув за собой дверь.

02.30

Новое топливо и более вместительный топливный бак увеличивают тягу «Юпитера» до 83 тысяч фунтов и продлевают время работы двигателя со 121 до 155 секунд.

— Энтони тогда поступил как настоящий друг, — рассказывала Билли. — Я была в отчаянии. Тысяча долларов! Откуда мне взять такие деньги? А он попросил помощи у отца и взял вину на себя. Настоящий мужской поступок. Вот почему мне так трудно понять то, что он делает сейчас.

— Не могу поверить, что я тебя бросил! — воскликнул Люк. — Как я мог не понимать, через что тебе пришлось пройти?

— Не ты один виноват, — устало ответила Билли. Казалось, рассказ отнял у нее последние силы. — В то время я винила только тебя, но теперь понимаю, что и сама была очень виновата перед тобой.

Некоторое время оба молчали, подавленные раскаянием. Люк задумался о том, сколько времени понадобится Берну, чтобы доехать сюда из Джорджтауна; затем его мысли вновь обратились к истории, рассказанной Билли.

— Не очень-то мне нравится то, что я узнаю о себе, — заметил он после некоторого раздумья. — Выходит, я потерял двух лучших друзей, тебя и Берна, просто потому, что не захотел простить им их ошибки?

Билли поколебалась мгновение, затем рассмеялась.

— К чему ходить вокруг да около? Да, именно так.

— И ты вышла замуж за Берна.

Она снова рассмеялась.

— Ты, похоже, считаешь себя центром вселенной! — с добродушной насмешкой заметила Билли. — Я вышла за Берна не потому, что ты меня бросил, а просто… просто потому, что он — один из лучших людей, кого