Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я полетел через Хантсвиль? — Об этом никто до сих пор не упоминал.

— Да, сказали, что вам нужно туда заглянуть.

— Интересно, зачем?

— Вы еще добавили кое-что странное: попросили меня никому не говорить, что будете в Хантсвиле.

— Вот как! — Люк почувствовал, что наконец набрел на что-то важное.

— Да. И военные, и ФБР наседали на меня с расспросами, но я молчала, потому что вы велели не говорить. Не знаю уж, хорошо это или нет, но я решила держаться того, что вы мне сказали. Я правильно поступила, доктор Люкас?

— Ах, Георгина, самому бы понять!.. В любом случае спасибо вам. — Вой сигнализации за дверью стих, время было на исходе. — Мне пора идти. Благодарю вас за помощь.

— Не за что, доктор Люкас! Вы там берегите себя! — И она повесила трубку.

— Я собрала твои вещи, — сказала Билли.

— Спасибо. — Люк надел пальто и шляпу. — А теперь бежим отсюда, пока шпики не вернулись!

Доехав до круглосуточного кафе на углу Чайна-тауна, неподалеку от здания ФБР, они зашли туда, чтобы выпить кофе.

— Интересно, когда вылетает первый самолет на Хантсвиль, — произнес Люк.

— Нам нужно расписание полетов, — заметила Билли.

За соседним столиком двое полицейских сосредоточенно жевали гамбургеры, чуть поодаль веселилась компания пьяненьких студентов, тут же крутилась пара каких-то легко одетых женщин — должно быть, проституток.

— Что-то сомневаюсь, что у них под стойкой найдется расписание, — заметил Люк.

— У Берна наверняка есть. У него полно всевозможных энциклопедий и справочников — писатели постоянно собирают информацию.

— Берн, наверное, уже спит.

— А я его разбужу. — Билли встала. — Мелочь у тебя найдется?

— Конечно. — Запустив руку в карман, Люк протянул ей горсть украденных утром монет.

Билли подошла к телефону-автомату возле двери туалета. Потягивая кофе, Люк смотрел, как она говорит по телефону, улыбаясь и кивая — должно быть, извиняясь за то, что разбудила Берна в такой поздний час, и ясно понимал, что с каждой секундой желает ее все сильнее и сильнее.

— Он сейчас приедет, — сообщила Билли, вернувшись к столику, — и привезет расписание.

Люк взглянул на часы. Два часа ночи.

— Наверное, я отсюда сразу в аэропорт. Надеюсь, там найдется достаточно ранний рейс.

— Думаешь, надо спешить? — нахмурилась Билли.

— Очень может быть. Я все думаю: какая у меня могла быть причина все бросить и полететь в Вашингтон? Видимо, это как-то связано с ракетой. Скорее всего возникла угроза запуску.

— Диверсия?

— Да. И если я прав, это необходимо выяснить до двадцати двух тридцати сегодняшнего дня.

— Хочешь, полетим в Хантсвиль вместе?

— Тебе нужно заботиться о Ларри.

— Ларри останется с Берном.

Люк покачал головой.

— Нет… не стоит.

— Ты всегда был чертовски независимым!

— Дело не в этом. На самом деле я очень хочу, чтобы ты полетела со мной. Слишком хочу. В том-то и проблема.

Протянув руку через пластиковый столик, Билли накрыла его ладонь своей.

— Это нормально, — сказала она.

— Может быть, но я сбит с толку. Я женат на другой женщине — и не помню, что к ней чувствую. Какая она?

— Я не могу говорить с тобой об Элспет, — покачала головой Билли. — С ней тебе самому придется познакомиться.

— Да, наверное.

Билли поднесла его руку к губам и нежно поцеловала.

Люк судорожно сглотнул.

— Ты всегда мне так нравилась, или это что-то новое?

— Нет, Люк, ничего нового.

— Похоже, мы с тобой отлично ладили.

— На самом деле мы с тобой часто ругаемся. Но обожаем друг друга.

— Ты сказала, что когда-то мы были любовниками. Что занимались любовью в том самом номере отеля.

— Перестань!

— Нам с тобой было хорошо вместе?

— Лучше не бывает, — ответила Билли, подняв на него полные слез глаза.

— Почему же я на тебе не женился?

Вместо ответа она заплакала — горько, по-детски; слезы текли по ее щекам, хрупкое тело содрогалось от рыданий.

— Потому что… — Рыдания сжали ей горло; она уткнулась в носовой платок и лишь через минуту или две смогла ответить: — Однажды ты разозлился на меня так сильно, что пять лет со мной не разговаривал.

1945

Родители Энтони разводили лошадей в Шарлотсвиле, штат Вирджиния, в паре часов пути от Вашингтона. Жили они в просторном белом здании: в двух его широко раскинутых крыльях умещалось не меньше дюжины спален. Здесь были конюшни, теннисный корт, река и озеро, пастбище и лес. Мать Энтони унаследовала дом вместе с пятью миллионами долларов от своего отца.

Люк приехал сюда в пятницу, сразу после капитуляции Японии. У дверей его встретила миссис Кэрролл, нервная светловолосая женщина со следами былой красоты. Она проводила гостя в маленькую, безупречно чистую спальню с отполированным до блеска полом и высокой старинной мебелью.

Люк скинул форму — к тому времени уже майорскую, переоделся в спортивный пиджак из черного кашемира и серые фланелевые брюки. Когда он завязывал галстук, в спальню заглянул Энтони.

— В гостиной ждут коктейли! — объявил он.

— Сейчас буду, — ответил Люк. —