Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Вот оно чё, Михалыч… — удивленно пробормотал Денис.

— А ты думал! — ухмыльнулся Шэф. — Будешь пользу приносить. Мы еще из тебя ездовую собаку сделаем!

Перспективы открывались не совсем радужные — таскать нарты, или какую другую тележку, но и до них еще нужно было дожить, поэтому Денис легко согласился с предложением главкома:

— Ладно… но пока не сделали, пойдем глянем чего как…

Эбрэхэмус предупредительно распахнул дверь и компаньоны, пройдя небольшим коридорчиком, оказались прямо на арене. Трибуны, к моменту их выхода, были заполнены примерно наполовину, а это ни много, ни мало — несколько тысяч человек! и народ все подходил и подходил. В смысле: подъезжал и подъезжал — публика была вся поголовно знатного происхождения и пешком не передвигалась, да простолюдинов и не пропустили бы многочисленные патрули, ибо — нехрен!

Публика встретила компаньонов, показавшихся из «подтрибунного помещения», весьма бурно: криками, свистом, улюлюканьем, топотом, размахиванием руками, флажками и еще черт знает чем — чуть ли не танцами!

— Ну — у, блин… «Зенит» — «Спартак», — привычно ухмыльнулся Шэф, — сейчас фаеры начнут жечь, а ОМОН их будет дубасить!

— «Зенит» — «Спартак»… — презрительно скривил губы Денис. — Бери выше! — Эль — Класико! — «Реал» — «Барселона»!

— Да у вас батенька, мания величия!

— Хорошо, что не преследования…

Несмотря на то, что общались между собой Шэф с Денисом на русском и понимать их Эбрэхэмус, естественно, не мог, его следующее замечание удивительно точно легло в контекст беседы:

— Лорд Арамис, за тебя болеет много народа.

— С чего ты взял? Меня здесь никто не знает, я — чужак, — не поверил ему Денис, посчитав, что консультант сказал так из вежливости. Но уже следующая фраза советчика и проводника заставила Дениса усомниться в том, что его армия «тиффози» мала и слаба:

— Зато знают Тита Ардена… — с непроницаемым лицом пояснил Эбрэхэмус.

— А — а-а — а! Это другое дело. Но все равно: они болеют не за меня, а против Тита.

— А в чем разница? — поинтересовался Шэф.

— Ну — у… — фиг знает.

Одновременно, можно сказать — параллельно, со светской беседой, которую вели Эбрэхэмус, Шэф и Денис, двое последних внимательно изучали окружающую обстановку.

— Слушай, Эб, а чего так странно трибуны заполнены? — полюбопытствовал Денис.

— Действительно непонятно, — поддержал его главком. Чего это, южная и северная пусты, а западная и восточная забиты под завязку.

Эбрэхэмус немедленно удовлетворил любопытство компаньонов, пояснив, что половинная заполненность трибун вызвана соображениями безопасности, чтобы арбалетный болт, предназначенный кому-то из дуэлянтов, которые как раз будут располагаться напротив пустых трибун, не попал в совершено постороннего человека. Пока не будет продано последнее место на безопасных трибунах, билеты на северную и южную продаваться не будут. Если же безопасных мест не хватит, то желающим будут продаваться билеты на «простреливаемые» места, но под их личную ответственность.

Покупатель должен сам позаботиться о своей безопасности — иметь щит, или какой подходящий защитный амулет — это будут его проблемы, а администрация ответственности за его жизнь и здоровье не несет. Все это прямо и недвусмысленно будет написано на билете, чтобы потом не было никаких претензий. Почему организаторы «шоу» не использовали очевидный и прямо напрашивающийся способ защиты зрителей — деревянные щиты, он не знал — этот вопрос был вне сферы его компетенции. Все это было очень интересно, но раздумать об этих организационных странностях компаньонам стало не с руки — их внимание привлекла многочисленная делегация во главе со вторым главным героем сегодняшнего вечера — Титом Арденом, показавшаяся из своей раздевалки на противоположной стороне поля.

Любители… чуть было не вырвалось — футбола, нет — нет, конечно же, гораздо более захватывающей игры, где на кону стоят не три очка и даже не деньги — пусть и очень большие, а жизнь… или, в лучшем случае, — здоровье, встретили появление «команды» Арденов не менее шумно, чем компаньонов, из чего Денис сделал вывод, что несмотря на недоброжелателей, которых у каждого полицейского, во всех мирах, хватает, болеть за Тита будет достаточно народу.

Тит стоял вроде бы вместе со своими, но в то же самое время в одиночестве — в паре шагов от своей празднично разряженной свиты, в которой выделялся строгой темной одеждой и мрачным видом его папенька Талион Арден. Мага Дамира нигде не наблюдалось, что с удовольствием отметили компаньоны, памятуя о, мягко говоря — неприятных ощущениях, доставленных Денису зловредным колдуном, в придорожной забегаловке.

Две «противоборствующие армии» принялись разглядывать друг друга. Шэф с Денисом делали это бесстрастно, а вот взгляды противной стороны четко делились на три типа. Взгляды первого типа — презрительно — надменные, позволяло себе большинство команды Арденов — шестерки. Их спесь объяснялось природной дурковатостью и подавляющим численным перевесом их делегации, в силу чего им казалось, что их команда настолько же сильнее компаньонов, а Тит Дениса. Ну, что с убогих возьмешь? — Бог им судья. Такие взгляды обычно кидают ура — патриоты в первые дни войны, когда еще не пошли с фронта эшелоны с ранеными, когда можно нацепить красный, или белый бант, или еще какую-нибудь хрень и расхаживать с оружием, ловя восхищенные женские взгляды, когда еще крепка уверенность, что белых, красных, япошек, или гермашек — нужное подчеркнуть, мы шапками закидаем…

Количество членов делегации, не смотрящих на компаньонов взглядом первого типа, было невелико. Их было двое — отец и сын. Талион Арден смотрел на компаньонов мертвым взглядом — он не ждал от предстоящей схватки ничего хорошего, как бы она не завершилась. В его глазах застыла холодная обреченность, а вот глаза Тита Ардена заливала такая же холодная, как обреченность в глазах Талиона, ненависть, которую прекрасно ощутили и Шэф и Денис.

Человек предполагает, а Бог располагает. Денис никогда не сомневался в справедливости этой мудрости, но иногда забывал о ней и тогда, если что-то шло не так, как было запланировано, или как ему хотелось, начинал дергаться — когда сильней, когда слабей — по разному, в зависимости от важности мероприятия, ход которого отклонялся от намеченного плана. Он по — черному (или по — белому… интересно в чем разница? — главное, что очень сильно) завидовал мудрому спокойствию и невозмутимости верховного главнокомандующего в любых обстоятельствах — причем не наигранной, для публики, а внутренней — для себя, сознавая, что с наскока этому не научишься — для этого необходимо время, годы и годы. Вот и сейчас он не смог избавиться от нахлынувшей досады — по виду Тита было понятно, что ни о каком компромиссе, на который он втайне рассчитывал, несмотря ни на что, и речи быть не может. Они переглянулись с командором, и тот облек ощущения в слова: