Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Тит не откажется от дуэли. Не в моих силах его остановить… — хрипло произнес он.

— А кто говорит про дуэль? — удивился Шэф, медленно поворачиваясь и нависая над распростертым на полу Дожем. — Одину любы честные схватки — сила против силы! Сталь против стали! Победителю — честь! Проигравшему — Вальхалла! — Главком наклонился и Талион попытался вжаться в пол от его горящих красных глаз. Шэф не опасался обвинений в плагиате, нарушений авторских прав и прочей ботвы, поэтому он беззастенчиво использовал в своем облике образ боевого робота из первого «Терминатора» — тот, когда после пожара с него облезает псевдоплоть и появляется металлический скелет, с не менее металлическим черепом, и светящимися красными глазками, и судя по виду Талиона, командор немало преуспел в деле создании атмосферы ужаса и нагнетания жути. Дож был близок к тому, чтобы потерять сознание, но держался — все-таки человек чести — это человек чести, а не какой-нибудь эффективный менеджер. Видя, что Талион сохраняет способность к адекватному восприятию реальности, командор продолжил: — Но, ты же — червь навозный, задумал использовать черную магию против моего Господина! — Шэф сделал паузу, заполненную только хриплым дыханием Талиона, и мечтательно продолжил: — Свернуть бы тебе шею… но пока нельзя… — Если Дож и хотел поинтересоваться почему, то не сделал этого. Что ему помешало: природная скромность, или щепетильность, не позволяющая потомку древнего аристократического рода общаться с выходцами из Ада, неизвестно, но никаких вопросов он не задал и был вознагражден за свою стойкость: демон — хранитель Лорда Арамиса, не дожидаясь наводящих вопросов, сам прояснил свою позицию: — Это может бросить тень на моего Господина! Но если что… — берегись! И учти. Ты умрешь последним! — Шэф бросил многозначительный взгляд на кровать, где тихо посапывали Рема с Мариной. — Хотя нет! — расхохотался верховный главнокомандующий смехом какого-нибудь «Черного Властелина». — Тебя я оставлю жить! Убью только их. Медленно… — Он облизал губы неправдоподобно длинным багровым языком, породив тем самым в разгоряченном воображении Дожа, самые темные и ужасные предчувствия… — мясистый язык в металлическом рту — картинка не для слабонервных. Командор никогда не воевал с женщинами, а уж тем более с детьми, но Талион знать этого не мог и словам черного демона поверил сразу и навсегда — люди верят в то, во что хотят верить и в то, чего боятся. — И еще… — продолжил свой блистательный монолог главком, — никто не должен знать, что я приходил… — И здесь снова можно восхититься — не восхититься, но, по крайней мере, отдать должное Дожу: в такой момент, когда над тобой, на расстоянии десятка сантиметров, завис металлический череп с горящими глазами, он не потерял способности к логическому мышлению:

— Тебя видела Рема, слуги, воины… — вполне справедливо возразил Талион.

«Собаки…» — захотелось съехидничать Шэфу, но он наступил на горло собственной песне и, чтобы не разрушать прекрасную атмосферу, достойную пыточного подвала замка Триaнa — штaб — квaртиры инквизиции в Севилье, сложившуюся в спальне, сказал совершенно другое:

— Кроме тебя меня никто не видел… но чтобы ты не думал будто я сон… — командор медленно выпустил когти, от вида которых Дожу стало еще хуже, хотя мгновение назад он оптимистично предполагал, что хуже быть не может. На демонстрации силы Шэф не остановился и со скрипом, напоминающим звук «железом по стеклу» — одним из самых неприятных для человеческого уха, провел выпущенными когтями по стене, оставляя глубокие, страшные царапины. Такой след мог бы оставить медведь, или скажем, к примеру — лев, если бы в гневе ударил лапой по стене.

«Дамир! Только Дамир может спасти меня и девочек! Он сильный маг! Он спасет! — билось в голове поверженного Талиона и эта нервическая мысль так явственно отражалась у него на лице, что никак не могла пройти мимо внимания главкома, который был тем еще физиономистом — не таких раскалывал на раз!

— Кстати! — улыбнулся череп, но лучше бы он этого не делал (лучше, естественно, для Талиона) — Дожу стало еще хуже, чем в тот момент, когда Шэф выпускал когти, а Талион думал, что хуже быть не может — выяснилось, что может! — еще как может! До дна пропасти было еще далеко! — К Дамиру не обращайся. Он и себя-то защитить не может… И запомни! — внезапно загремел главком. Резкий переход от чуть ли не доверительного шепота к практически крику заставил Дожа вздрогнуть. Улыбка с лица черепа исчезла и выяснилось, что это было еще не самое плохое его выражение. — Прятаться от меня бесполезно! Найду даже в царстве теней!

С этими словами командор выпрямился, включил режим невидимости и бесшумно покинул спальню, после чего раздавленный Дож, мигом постаревший на десяток лет, разом превратившийся из знойного мужчины без возраста чуть ли не в старика, с кряхтением поднялся и какой-то шаркающей, заплетающейся походкой направился к кровати, где мирно посапывали его девочки. Талион напоминал пробитый воздушный шарик, когда он из красавца с лоснящимися гладкими боками превращается в обвисшую, морщинистую, никому не нужную тряпку. Его счастье, что этого никто не видел, а до утра еще было время, чтобы хотя бы внешне перевоплотиться обратно в грозного и обаятельного Дожа Талиона — главу семьи Арден.

Главкома, меж тем, обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, было очень хорошо, что операция пока что продолжала оставаться тайной — в планах Шэфа ни одна живая душа не должна была узнать о его ночном визите к Дамиру, а о посещении Талиона Ардена должен был знать только сам Талион, причем в его же интересах было сохранять конфиденциальность, но уж очень командору хотелось заполучить фархан.

О плюсах обладания подобным артефактом и говорить нечего: и шкиры можно подзаряжать в полевых условиях и продать Ларзу, когда в очередной раз придется наведаться на Тетрарх — корны Островной Цитадели еще никому не помешали, но были и минусы. Вернее, один огромный минус: скрыть обладание подобным предметом было невозможно. Любой одаренный — даже самый бесталанный подмастерье, учует фархан за версту. Так что, заполучить его можно было только легальным путем, но и в этом случае минус никуда не исчезал: обо всякой скрытности можно будет забыть: это как на стелс поставить уголковый отражатель — с Луны можно будет засечь!

Впрочем, был еще один резон не трогать фархан… по крайней мере в этот раз. Любой человек, если он не клинический идиот, а уж Дож идиотом никак не был, однозначно решит, что себе дороже связываться с существом, которое с легкостью прорывает «Сеть Амира» — так местные называли низкоэнергетический вариант «Завесы Пта», по терминологии магов Тетрарха, и которому даже лень протянуть руку и подобрать плохо лежащий фархан — он настолько могуч, что никакие «подпорки» его магической силе не нужны! С таким существом надо не то, чтобы дружить, но выполнять все его, так скажем — просьбы, однозначно! С учетом долговременной перспективы использования Дожа Талиона Ардена, как своего агента влияния в Бакаре, да и вообще на Сете, Шэф, скрепя сердцем, принял решение оставить фархан на том месте, где он плохо лежал.