Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

Хмыкнул Бриен. Похоже, что-то знал об этом типе. Ладно. Сама вспомню!

А госпожа Ильинка тем временем продолжала. Она рассказала, что охотник легко оставил её в море в обмен на собственную жизнь. Он так и не вернулся за ней, и Ильинка долго ещё размышляла почему. Таким сильным был испуг, такой слабой привязанность к ней или же рыбы, чья переменчивость могла сравниться лишь с текучестью воды, нарушили договор и утопили охотника, едва он продал возлюбленную?

Эти мысли поддерживали в лисице жизнь, но когда вышли все сроки, погибли и они. Рыбы умели держать при себе.

Ильинка тяжело вздохнула.

— Я нескоро сумела бежать, — продолжила она спустя паузу, в которую принесла ещё блюдо с пирожками. За женщинами в тягости рыбы ухаживают чуть лучше и держат ближе к тёплым мелким водам у берегов. Уже в лесу я родила королевскую двойню. Мальчик и сейчас молчалив как рыба, поди…

Она снова вздохнула и пытливо уставилась на меня.

— Кладбищенский сторож… — выдохнула я. — Ваш сын.

Я вспомнила, что уже знала это. Ну сколько можно! Надеюсь, хотя бы про дочь будет догадка-догадка, а не снова изобретение лопаты!

— Фата Эрис ваша дочь, госпожа Ильинка, — я начала как вопрос, но так и закончила утвердительно. Всё сходилось. Кроме, разве того, почему она устроила всё это. Не хотела довольствоваться мелочами, которых хватало матери и брату?

— Да, моя дочь, — казалось, госпожа Ильинка собиралась поставить рекорд по горестным и тяжёлым вздохам. — Что я могла поделать? Я всё время надеялась, что она отступится, согласится с нами, что Калегосия нуждается в защите. Но становилось только хуже.

— В защите? — я нахмурилась. Получается, меня тянуло сюда вовсе не неуёмное желание узнать про фату, а нечто более серьёзное?

— Когда я вернулась, лесов было меньше, помнящих меня лисиц — тоже, — пояснила Ильинка. — А вот Калегосия уже раздвигала свои границы, но со всех сторон её теснили вампиры, эльфы, русалы, эйри, дикие ведьмы. Лисицы уходили вглубь леса, довольствуясь этим, а пространства становились более опасными. И я решила, что неплохо было бы превратить государство, в котором я собиралась жить вместе с детьми, в лабиринт нор, которые будут удерживать это место так, как норы прочих лисиц берегут лесные пространства.

Как зачарованная, я слушала эту историю, не замечая, что Бриен давно похрапывает в кресле. Наверное, о подобной опасности он и говорил, но это не было опасностью как таковой. Просто то, что говорила лиса, долго не мог выдержать человек. Даже такой могущественный маг, каким был Бриен.

А история была и впрямь увлекательной. Ильинка и сама истончилась, побывав в тюрьме, и детей родила совершенно уникальных. Вот и её норы вместо того, чтобы быть просто подземными тоннелями, становились сетью порталов, привязка которых была только к дому самой Ильинки, что возникал на месте очередного выхода портала как по волшебству. У сына было силы поменьше, да и сильное влияние отцовской холодной крови привело к тому, что на местах, где выходили его норы-порталы, неизменно появлялись кладбища.

— Подождите! — я ахнула. — Получается, это не он — сторож кладбищ, а они — сторожат порталы?

Госпожа Ильинка ненадолго задумалась.

— Получается, что так, — наконец произнесла она. — Земля там становится такая. Спокойная. Молчаливая. Люди не понимают, что именно они чуют, но они чуют.

Я кивнула. Это я понять могла.

Как оказалось, фата Эрис иначе отнеслась к приютившему их королевству. Она считала, что они могли бы и постараться вытащить её мать из лап рыб. И после возвращения из плена помочь ей заново устроиться. Она не желала слышать доводов, что лисы хранят память иначе, а людей, что могли помнить Ильинку, и вовсе уже не осталось. Её ненависть была нелогичной и страстной, и никакие увещания не помогали.

Пока Ильинка и её сын — я наконец-то узнала, что его зовут Эр, все силы тратили на то, чтобы обезопасить новую родину и её жителей от внешнего врага, Эрис бросила доставшийся ей дар на собственное могущество. Она возненавидела новую родину и оттого начала делать предсказания.

— Предсказания? — я потёрла виски. — Когда мы успели перепрыгнуть к предсказаниям?

— Предсказания — штука очень непростая, — терпеливо пояснила Ильинка. — Если они произнесены достаточно могущественным существом, уже неважно, имеет ли это существо возможности для ясновидения или нет. Люди сами поддаются этому предсказанию и начинают действовать в его рамках. Теряют выбор. Теряют свободу. Теряют всё. Вспомни сама эти предсказания.

Легко сказать «вспомни»! Я себя-то помню не всю! Но тем не менее, кое-что мне удалось вспомнить.

— Королям нельзя жениться по любви, — неуверенно произнесла я. — И государство Астарос создано по какому-то предсказанию, так?

Ильинка просияла, хотя глаза её оставались полными невыплаканных слёз.

— Именно так, — подтвердила она. — Сама посуди, Иссабелия, какой толк от нелюбящих друг друга королей и королев? А Астарос? Веками инквизиторы воевали с магами, сами являясь их близкими сородичами и страдая от влияния магии. Если уж так пошло, и магия плохо влияла на них, жили бы, отгородившись, а не топтали земли Калегосии!

Я присвистнула. Похоже, фата Эрис серьёзно взялась за дело.

— Других предсказателей нет, я правильно поняла? — всё же уточнила я.

— Нет, — согласилась Ильинка. — И, как и требовалось Эрис, она предсказала, что никто её не сможет убить. Это предсказание известно не так широко, ведь Эрис совсем не нужно, чтобы кто-то задумался, зачем её вообще можно хотеть убить, но её уровень предсказаний не оставляет сомнений, что и это изменить будет непросто.

— А могли, вообще-то, не говорить мне это предсказание, и у меня бы повысились шансы, — возмутилась я, но снова взглянула в глаза мёртвой лисицы и вздохнула. Нет, не могла. Она мать Эрис, она до последнего будет цепляться за шанс сохранить жизнь дочери. Ладно если ещё не станет мешать!

Я толкнула Бриена. Надо было срочно менять тему, чтобы Ильинка не успела пожалеть о том, что открыла мне тайны дочери. Бриен хрюкнул во сне и заворочался. Понятно. Пока сама.

— Но ведь Эрис занималась не только предсказаниями, верно? — осторожно начала я. — Тогда бы ей проще было устроиться пифией в очень удалённом местечке, чтобы все к ней шли и ноги ломали по дороге.

— Эрис