Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

— Конечно, — чуть наклонил я голову. — Спасибо.

Ай-ай-ай, таки не удалось ему сыграть действительно хорошую мину. Мелковат гаврик, что поделаешь.

Отвесив Эрни подзатыльник, чтоб так явно не заглядывался на чужих баб, я потащил его к лошадям. Сивые кривоногие кобылы нервно переступали с копыта на копыто, чуя зверя, но не понимая, почему не боятся люди.

— Ш-ш-ш, сладенькая, всё в порядке, — тихо произнёс я, поглаживая кобылицу по короткой жесткой гриве. — Не надо нервничать, всё хорошо. Вот так, порядок.

Коняшка косила на мальчишку одним глазом, но убегать не спешила. С показной неуклюжестью я залез в седло. Я бы с радостью посадил туда волчонка: хотелось пройтись пешком, насладиться вновь приобретённой силой… Однако это будет смотреться, по меньшей мере, странно. Так что придётся ему пройтись четыре часочка до ближайшего города. Ничего, ему полезно… Наверное. Мало что можно сказать с уверенностью о человеке, который случайно выпил два редчайших зелья — а свою кровь я ныне считаю таковой — и остался жив. Может, через пару минут он превратится обратно в волка, а может — рассыплется в прах.

Впрочем, внешне Эрни выглядел вполне нормально.

Через ворота прошли без проблем. Удивительно даже… Вээртоге — это вам не Столица, где документы проверяют только у самого знатного — что не раз спасало меня от многих проблем — это город воров, где каждый кадр на учёте и не выйдет отсюда, не расплатившись со всеми кредиторами. Видимо, Эрвис всё-таки выполнил своё обещание.

Солнышко светит, птички… Э, нет, сейчас зима, птицы молчат. Ветер шелестит, а отряд старательно в гляделки играет. Я, закапюшоненный калека, откосил. Эрни роста не хватает следить за глазами сидящих на конях. Фани сидит радостная и гордая, любуется природой, а вот воины прямо диалоги ведут. Жаль, что мне вертеться неприлично, а то, наблюдая всего лишь за двумя, я теряю большую часть разговора.

Когда мы вышли за пределы видимости из города у меня созрел план. Не то чтобы очень сложный или полезный, но служащий главной цели моей жизни после убийства императора — развлечению.

Я вполголоса начал рассказывать Эрни о растениях, встречающихся по дороге. Свойства, история, связанные с ними легенды. По мере разговора… Монолога, я все больше офигевал: я и не думал, что знаю настолько много об обычной луговой траве. Не надо было слушать Хара, который о цветочках и зверюшках рассказывал больше и, главное, понятнее, чем об алхимии.

Постепенно гляделки сошли на нет, ближайшие ко мне воины начали прислушиваться, а я, наоборот, понизил голос. Волчонку-то что, он по любому услышит. Как только они, раздражённо хмыкнув, теряли ко мне интерес и уходили подальше, я начинал говорить громче и захватывающие басни снова отрывками начинали доходить до их ушей. Они три раза так ловились, прежде чем догадались, что я над ними банально издеваюсь. Только сделать ничего не могли: формально я прав, как хочу, так и рассказываю своему ученику, а то, что подслушивать не даю — так это уже их проблемы. Хотя от ответной пакости меня это вряд ли убережёт.

Вот и прекрасно.

Ребячество, конечно… Но кто сказал, что в восемнадцать надо ставить на себе крест? Вон, Гуахаро триста с лишним лет и ничего, развлекается…

Кроме того, раньше я бы просто подложил в рюкзак Фани жабу.

Обиженные воины начали строить предположения и появления у меня ученика. Тоже вроде как тихонечко, между собой, но чтобы я слышал. Ничего особо нового они придумать не могли в силу бедного воображения, но Эрни начал покрываться красными пятнами и терять концентрацию. Даже один раз чуть запнулся, хотя до этого демонстрировал похвальную ловкость.

Нет, так не пойдёт.

Я снова повысил тон, на этот раз, чтобы жутко романтичная история синего цветочка дошла до ушей Фани. Девушка, не стесняясь, пристроилась поближе чтобы лучше слышать. Воины злобно заткнулись. Говорить скабрезности рядом с нежными ушками девушки их шефа никто из них не решался. А я что? Я ничего. Я вообще на неё не смотрю, Эрни рассказываю. Имею право. Аргарх заметил, но устраивать разборки в присутствии своего цветочка не стал.

И только Эрни с Фани не понимали подноготную этой лекции.

В общем, дорога до деревни прошла незаметно.

Там я оставил бесполезную часть команды в таверне, а остальных отправил закупаться.

— Постарайтесь купить как можно больше тёплых вещей, там сейчас холодно, — и, посчитав свой долг проводника выполненным, потащил Эрни к торговцу живностью.

По умолчанию считается, что об участниках отряда беспокоится командир. То есть кормит, поит, лечит и экипирует если необходимо. Он же распределяет по своему разумению трофеи. Часто стихийно собранные отряды складываются, создавая общую кассу, которую так же хранит главарь. В более крупных военных образованиях этим занимается специально назначенный казначей.

А вот Эрни остался вроде как вне отряда, и обеспечивать его придётся мне. Что с его «наследством» не станет большой проблемой.

В этом полугородишке я ещё не был, но планировка всех населённых пунктов живого кольца примерно одинакова, и, зная хотя бы пяток таких полудеревень, заблудиться очень сложно.

Мы вышли на окраину города, откуда слушалось коровье мычание. Конечно, это не осенняя ярмарка, когда торговцы выстраиваются в четыре ряда, и от гвалта животных совсем не слышно воплей «Держи вора!» Но одну-две лавки с живностью держать в деревне вполне рентабельно.

Особенно рядом с Вээртоге.

— Мира вашему дому! — громко сказал я.

Через низкий заборчик было видно мужичка из тех, что всегда недовольны жизнью. Вот и сейчас он обернулся с таким выражением лица, словно я убил его любимую тётушку, а потом ещё в любимые тапочки нагадил.

— Чего тебе, бродяга? — брезгливо спросил мужик.

Короткое мгновение я не мог понять, о чём это он, потом вспомнил, как я нынче выгляжу… Вот засада! Разница между внутренним и внешним состоянием слишком велика, что порождает удивление, когда ожидаемое и получаемое отношения не совпадают. Ещё один повод скучать по Гуахаро.

— Хочу животинку у вас прикупить, ездовую. Какая у вас поспокойнее?

— Шёл бы ты, пока на неприятности не нарвался, — сплюнул мужик. — Ишь, животинку ему…

Отвернувшись, он уже собирался пройти в дом, как в паре миллиметров от его уха сверкнул отблеск. Глухой стук, и в деревянный домишки на пол лезвия вошёл кинжал. Пользоваться грубой силой не хотелось, но слушать мои уговоры он бы просто не стал.

— Думаешь, напугал, тварь?! — яростно спросил он, начиная оборачиваться. — Да я и не такого видал…