Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

Мальчик начал вспоминать всех людей, которых он когда-либо видел ранее. Маму с генеральским характером, становившуюся ласковой кошечкой в присутствии папы; серьёзного и делового гончара-отца; мальчишек, с которыми он раньше дружил, а теперь был в жуткой ссоре; сестёр, вечно болтающих на совершенно неинтересные темы; строгого старосту, который по деревне ходит напыжившись, как индюк, но стелется перед сборщиком налогов… Вот оно. Точно. Люди ведь делятся на тех, кто требует почтения и кто его оказывает. Здесь, в этом городе, Эрни узнал ещё один тип — нелюдимые одиночки, волком цепляющиеся за своё право не пресмыкаться ни перед кем.

Сильф ни словом, ни жестом не требовал почтения. Не смотрел поверх голов, не говорил презрительно, через губу. Так же он не благоговел ни перед кем: не склонял головы, не называл господином и не льстил. Но и на волка-одиночку он тоже не походил, не было той агрессивности. Может быть, сильф относился ко всем, как к равным? — Эрни хрустнул куриной косточкой во рту и отмёл эту мысль. — Нет, невозможно даже представить себя на одной ступени с ним. Он не требовал почтения, но ему хотелось подчиняться… Просто следовать его приказам, забыв про долг перед роднёй или деревней.

Может, сильф просто ведёт себя как старший товарищ? Более опытный, но друг, который всё покажет и расскажет?.. Нет, такие тоже всегда требуют почтения… И оказывают его, когда надо.

Зайдя в тупик, Эрни принялся активнее жевать челюстями, наблюдая за предметом размышления. Сильф двигался легко, плавно, уверенно, быстро. На мгновение он полностью застывал, уставившись в пространство, а потом вновь взрывался движением, продолжая свой безумный танец под неизвестную мелодию.

От неожиданной догадки Эрни чуть не вскочил со стула. Вот оно! Танец! Он уже видел такое! Да! Четыре года назад к ним в деревню приезжали бродячие артисты, что для жителей стало чуть ли не событием века. И взрослые, и дети заворожёно смотрели на выступления, смеялись над шутом, ахали перед фокусником… А в самом конце были танцы: весёлая девушка с пышными чёрными кудрями — причём нельзя сказать, что особо красивая — затащила на специально выделенную площадку всех, кто мог ходить. Она была игрива, хватала за руки, тянула за собой, улыбалась так, что каждому казалось, будто эта улыбка адресована именно ему. И невозможно было отказать. За пару минут она заставила половину деревни — молодую половину, где свои иерархические заморочки — танцевать на равных один танец. Вместе, под одну мелодию… Но сама она равной не была: девушка вела, подчиняя огромное количество людей своим движениям, без принуждения, не требуя восхищения. После многие из молодёжи хотели сбежать вместе с этими артистами. Девушки — чтобы стать такой, как она; парни — чтобы завоевать её сердце. К счастью, директор труппы никого не пустил.

Вот и сильф был точно таким же: сгусток чистой энергии в телесной оболочке танцующий под неведомую музыку и заставляющий… Нет, скорее даже приглашающий присоединится к нему. Не отдающий приказы — зачем? Следующие ритму сделают всё сами! — а предлагающий… Но от этого предложения почти невозможно отказаться.

Йон всегда подозрительно относился к людям — да что там, он всех ненавидел за то, что они здоровые, а он нет! — однако сильф умудрился стать ему кем-то вроде друга. Конечно, это могло быть банальным сочувствием, глядя на его увечья алхимик мог вспомнить себя в похожей ситуации, но в лавку заходило множество других калек, и никто из них не удостаивался такой чести.

Эрни жевал крылышко целиком, вспоминая. Нет, тогда сильф не был таким лёгким, таким… Энергичным. Словно на него надели кандалы, не давая резким движением разбить рамки социальных слоёв, не давая душе делать то, что хочется, не давая быть самим собой.

— Что пялишься? — с интересом спросил сильф, болтая в воздухе пробиркой. — Влюбился что ли?

В пору было покраснеть — всё-таки неприлично так долго смотреть на чужого человека — но в танце не особо любят рамки приличий, там ценится искренность.

— Да ладно, я впервые вижу сильфа, любопытно же, — ответил Эрни, вовремя вспомнив, что крылышко лучше сначала проглотить. А то он рискует опять получить по башке. — Дай хоть попялиться, пока никто не видит.

— Угу… И много различий нашёл? — рассеянно хмыкнул он, аккуратно переливая содержимое пробирки в колбу.

— Очень… — признал Эрни. — Вообще непонятно как ты мог раньше казаться мне человеком.

— А, элементарная психология… — мельком взглянув на парнишку, сильф решил сказать попроще. — Узость человеческого мышления?.. Тоже нет? Хм… Все люди — недалёкие идиоты, так понятнее? В сказку верят, но не в то, что она может их напрямую коснуться.

— Я не идиот, я догадался!

— Да-да… Ты просто непрактичный фантазёр. Ты жуй-жуй, не отвлекайся. Так вот, о чём это я?.. Ах да, люди либо приземистые, смотрящие себе под ноги и не видящие птиц, либо мечтательные мыслители, разглядывающие небо, но не замечающие камня под ногами. Очень редко, кто может это совмещать.

Он замолчал, явно чем-то довольный. Как будто его буквально полчаса назад никто не пытался съесть.

Как и ожидалось, выбраться из лаборатории не составило особого труда. Все инструменты для этого нам любезно предоставил Йон. Но, на всякий случай, мы вылезли через крышу, вдруг за входами следят. Одной миной я также не ограничился, оставив целую систему взрывных ловушек… Очень уж хотелось в кое-то веки применить весь мой теоретический багаж по этому поводу.

Эрни хотел остаться и посмотреть на рожу старшего алхимика, когда он обнаружит своё любимое детище в руинах, но я его отговорил: на убийство каждой шавки, что на тебя залает, не хватит никакого здоровья. В будущем Йон не сможет принести мне больших проблем, так зачем же убиваться? Однако, малыш так пригорюнился, что пришлось его утешить. «Вырастешь — отомстишь…» Стыдобища-то какая! Не думал, что я когда-нибудь это скажу.

Зельями мы загрузились по самое не могу. Хотелось бы взять больше, но я вовремя вспомнил, до чего меня в прошлые разы доводила жадность — в лучшем случае до туалета — и жестко сортировал добычу. Из готовых зелий только самые дешёвые или, наоборот, самые дорогие, запрещённые: на первые ставить маячок экономически не выгодно, на вторые — опасно. Маячок штука такая, что может работать в обе стороны, и подставляться так откровенно совсем не в духе старого горбуна. Зато я набрал ингредиентов на пару тысяч золотых и полтысячи монетами.

Когда мы были уже почти у цели, идущий чуть сзади Эрни внезапно шумно втянул носом воздух. Обоняние у него должно быть хорошим, чтобы почувствовать запах ему такие ухищрения вовсе не нужны, значит…