Капли корсара - Герман Корнаков

— Забыл, совсем забыл тетку, не приходишь, зазнался, — не злобно выговаривала она, целуя племянника. Отговорок для нее не существовало. Да и как можно было ей отказать.

Время шло. Воспитывала, как могла, двоих пацанов, любила мужа, работала, а привычка посидеть и пропустить стопочку тем временем потихонечку стала перерастать в повседневную потребность. Медленно, но уверенно она стала превращаться в больного человека. Цирроз печени, асцит…. Диагноз не удивил меня, а скорее подтвердил все самые наихудшие опасения. Тетка медленно и мучительно умирала. Помочь бы, да не принимают они помощь, не слышат. Верят, черт знает, каким жуликам от медицины, платят бешеные деньги, поят ее снадобьем и верят в чудо. Но, как известно, с таким диагнозом, чудес не бывает.

Не удержался, приехал, посмотрел и ахнул. Измученное желтушное лицо с ввалившимися глазами и огромный, не менее ведра живот, наполненный жидкостью. Боли, боли, боли…..

— Что ж вы делаете люди? Почему все сами, да сами? Почему в вас живет, эта пещерная вера в авось не меня, авось пронесет? Где предел, за которым наступает безразличие к происходящему вокруг? Почему наши безрассудные поступки должны отражаться на жизни других людей?

Её держали дома и боялись, что в больнице она не выдержит и погибнет, и додержались. Когда наступил край, ее протрясли на легковушке до больницы и госпитализировали. Могли ли что-то сделать врачи? Сомневаюсь. Попытались…… но…. Через несколько часов ее не стало….

В распахнутую дверь входили и выходили люди. Приходили прощаться и. говорили какие-то слова, а под гробом, как сфинкс сидела ее кошка. Сидела и прощалась. Прощалась, и всем это было понятно. Прощалась так, как умеют только животные: без слов и слез, так как будто знают о смерти то, что известно только им…..

Слезы, сопли, поминки….. Вдруг, откуда-то берутся, жалостливые слова. Грустные выражения лиц, воспоминания о теткиных щах и поднятая в скорбном молчании рюмка. Кто следующий?…

Александра.

Каждый по своему переживает уход из жизни близкого ему человека. Переживает и плачет. Почему так реагирует организм человека более или менее понятно, но почему на смерть человека реагируют животные? Как их души способны понять происходящее? И вряд ли вам удастся объяснить это лишь наличием банальных рефлексов. Жизнь на земле сложнее, чем мы ее иногда представляем.

Александра, Саша, Сашенька молодая, заметная девушка. У батюшки Василия церковный приход в Рыбинске, матушка хозяйничает, а Сашенька учится в гимназии. Окончив гимназию Александра, стала завидной невестой. Красивая, из благочестивой семьи, во всей округе такую еще поискать. Под Рождество гостила Александра у своих родственников в небольшом губернском городе. Гостила и влюбилась. Влюбилась в стройного черноволосого штабс-капитана. Влюбилась так, что голова кружилась и сердце постукивало, в такт его звенящим шпорам. И под венец бы пошла, если бы не февральская вьюга семнадцатого года.

Жизнь менялась как в калейдоскопе. Белое, красное, красное, белое, а следом только красное, красное, красное….

…..Прошел в переднюю, не раздеваясь, скрипя кожанкой, развалился в отцовском кресле. Глаза колючие, злые. Весь вид его олицетворял новоявленную власть. Одно слово местный комиссар. Просто так ни к кому не ходил. За ним всегда следом шло горе и смерть. И этот визит не был исключением. Вопрос был поставлен предельно четко и однозначно.

— Будешь моей женой или завтра вся твоя семья поедет на Соловки. Выйдешь за меня, пощажу — сказал и ушел, оставляя грязный след на ковре.

В душе Александры что-то оборвалось. Где ее любимый? Что будет с семьей? Как противостоять этому гладко-кожанному негодяю?

….Мокрая подушка и красные от слез глаза. — Да, я согласна….

Жена комиссара, косые взгляды и не понимание родных. Они так и не поняли, что живы только благодаря ней. Благодаря и вопреки логике тех лет….

….. Росли комиссарские дети. Цвели липы, сменялись зимы, а она ждала и молилась. Молилась о том, что наступит день и все изменится. Изменится и пройдет как страшный сон, но вновь цвели сады, а красная власть только крепла. Крепла и пускала корни. Иногда ей казалось, что она к ней стала даже привыкать. Привыкать к новой жизни, но не к комиссарской брани и унижениям. Постоянные упреки, выплескиваемая на нее злость, матершина это то, что ее окружало. Мокрая подушка и красные от слез глаза и постоянно жившее в душе желание убежать, скрыться. Но куда? Она гнала мысли и терпела. Терпела, молилась и надеялась.

….Когда не стало родителей, её жизнь превратилась в сплошной кошмар. Александра ушла из дома. Забрала детей и….. куда угодно, подальше, где ни кто не знает ее и не найдет.

…..Далекий уезд, глухая деревня. На сотни километров леса. Надо где-то жить и как-то кормить детей. Но мир, даже если он красный, не без добрых людей. Дали работу в школе. Там же и маленькую комнатку, где она стала жить и растить детей. Тяжело, но жить можно. Помогала вера и то, что на всю округу она была единственная учительница. То дров выпишут, то лошадь дадут, жить можно, но боялась. Боялась, что однажды он ее найдет. Найдет и вернет…..

……И он нашел. Но это был не гладко-кожанный и самодовольный комиссар, а страшно худой, измученный чахоткой человек. Человек, который не приказывал, а просил. Просил принять и дать возможность умереть рядом с ней и детьми. Пожалела, приняла. Отгородила угол, где он лежал и ждал своей смерти. Чахотка не жалует людей и он умер. Умер, а младшая дочь сидела на крыльце и на радостях распевала частушки, празднуя конец ушедшему, из их жизни, страху.

…… Комиссар умер, а вместе с ним ушли из жизни Александры Васильевны ночи, пропитанные болью и слезами. Она полностью отдала себя детям и работе. Да так, что новая власть, прикрепила на лацкан ее серенькой блузы, орден Ленина.

…… Цвела сирень, желтела листва, падал снег, выросли дети. В прошлом остались двадцатые и сороковые. Плещется вода там, где стоял батюшкин храм, а Александра Васильевна по-прежнему живет в деревне. Маленький дом, не хитрое хозяйство да пес Арсентий. Приблудился как-то черный с рыжими подпалинами шельмец, да так и прижился. Оставила, назвала и любила, как любимое имя из далекой Рождественской юности….

….. У Александры Васильевны все родственники по женской линии умирали в шестьдесят восемь…. Вот и наступил её шестьдесят восьмой год. За плечами ухабистая жизнь и три инсульта. Четвертый она не пережила…. Совпадение или… Три дня лежала без сознания, как будто чего-то ждала. Ждала, пока прощались с ней дети и собирали ее в последний путь.

…. Похоронили Александру Васильевну на деревенском погосте, тихо и скромно. Холмик под березой, крест и черный с рыжими подпалинами Арсентий. Пес так и остался на кладбище. Жил у ее могилы. Жил целый год, спал в снегу и ждал. Ждал, пока хватало собачьих сил, а потом пропал…..