Начало Игры - Андрей Раевский

— Незаконное проникновение во дворец с оружием, нападение на правительницу, сопротивление страже… Неплохо! — она нарочито грубо приподняла подбородок Гембры. — Кто тебя подослал, сука? Тимарсин, да? Он уже в городе? Где он?

— Я не знаю, кто такой Тимарсин, но если он против тебя, то я за него!

— Зеркало! Пудру!

Перепуганная служанка поднесла небольшое бронзовое зеркало, другая подала несколько туалетных коробочек. С раздражением вырвав одну из них из дрожащих рук служанки, дама принялась маскировать ссадины на лице.

— Значит, не от него, говоришь? Ну-ну! А зачем, тогда во дворец полезла?

— С двумя мечами. — добавил офицер охраны, наблюдая, как стражник затягивает узел на запястьях девушки. — Откуда второй меч?

— Ниоткуда. Украла…

— А во дворец продавать понесла? — нервно рассмеялась дама. — Ну, хватит! Сейчас познакомишься с одним выдающимся человеком. Уж он то оценит твои шуточки! К Фриккелу её! Пусть всё из неё вытрясет! Пусть хоть на куски разорвёт! А то, что останется, выставим напоказ! — истерично кричала она, непостижимым образом ухитряясь поглядывать на себя в зеркало.

Гембру потащили по коридору.

— Нет, постойте! — закричала им вслед неугомонная правительница, — скажите чтоб допрашивал аккуратно! Чтоб завтра на виселице, вид имела. Чтоб, как огурчик была, поняли. Растяпы!

Идя по бесконечным дворцовым переходам, Сфагам автоматически запоминал их расположение. Он давно почувствовал, что день сегодня будет не из лёгких и надо быть готовым ко всему. Во дворце витал дух напряжённой неопределённости и тревоги, хотя видимых признаков, вроде бы, не было.

Начальник охраны принял его в небольшом уютном кабинете на втором этаже. Они сели за невысокий резной столик. Рамилант распорядился подать вина и они остались наедине, — желание Рамиланта выглядеть вальяжно и снисходительно взяло верх над трусостью. Но то, с какой неохотой он отпустил четверых дюжих телохранителей, выдавало его неспокойное состояние. А нелепое сочетание плохо скрываемого высокомерия и фальшивого дружелюбия почти рассмешило Сфагама.

— Да, правитель, к сожалению, болен.

— И серьёзно?

— Похоже, что да.

— А кто занимается делами?

— Ты хочешь спросить, кто теперь правит Амтасой?

— Неужели дело настолько серьёзно?

Рамилант понял, что допустил промах.

— Делами занимаюсь я, — ответил он, помолчав.

— Тогда возьми. — Сфагам протянул мешок с головой Кривого.

— Мне доложили, что там голова разбойника… Похвально, похвально…Он всех нас беспокоил. Правитель был бы доволен.

— Надеюсь он БУДЕТ доволен. Или может ему сейчас не до того? — Сфагам внимательно посмотрел в глаза Рамиланта. Он не только не верил ни одному слову своего собеседника но ему было уже почти всё ясно. Вельможный щёголь то рассматривал узор на крышке стола, то вообще отводил взгляд в сторону, сохраняя при этом, самодовольно-чопорный вид.

— Я, честно говоря, был в Амтасе последний раз лет пятнадцать назад. — продолжал Сфагам. — Может быть с тех пор законы изменились, но насколько я помню, если правитель не способен подтвердить способность выполнять свои обязанности в течении трёх дней, то власть переходит к городскому собранию и если в течении месяца прежний правитель не восстанавливает своих полномочий, собрание вместе с коллегией жрецов назначает временного правителя и трёх соправителей, а те проводят открытые выборы среди всех свободных горожан. И тогда новоизбранный правитель утверждается императорской канцелярией, если до этого он не будет назначен волей самого императора. Я правильно помню?

— Слово в слово. Ты неплохо знаешь законы.

— Да, это общий устав для свободных городов провинции Сарфинея Алвиурийской империи. Таблица третья.

— Тогда вспомни, что говориться в пункте шестом.

— Правитель может добровольно отречься от власти в пользу ближайшего взрослого родственника. В этом случае ни городское собрание, ни императорская канцелярия не участвуют в процедуре передачи власти.

— Вот именно. — Рамилант в упор глядел на монаха.

— А в пункте одиннадцатом совсем другого свода говорится: насильственное принуждение облечённого властью лица к отречению от его законных полномочий называется… и карается…

— Слушай, монах! Ты слишком далеко заходишь! А ведь мы могли бы с тобой поладить… Жаль.

— Я пока никуда не захожу. И, вообще-то, мне дела нет до ваших интриг. Я бы спокойно уехал из вашего благословенного города. Но у вас во дворце мой ученик. От него, надеюсь никаких отречений не требуется. Прикажи его привести и разойдёмся мирно.

— Твой ученик…

— Что, тоже заболел?

— Гм… Нет… конечно, нет… Я думаю, мы его найдём…Почему ты не пьёшь вина?

— Предпочитаю воду. Только чистую, без примесей.

Рамилант вскипел, вскочив из-за стола.

— Ты учён, монах! Слишком учён! — почти прокричал он, но внезапно успокоился и сел на место. — Хорошо, ты прав, расстанемся мирно. Сейчас я приведу твоего ученика, — продолжал он, вновь привставая из-за стола и пытаясь придать голосу спокойное обыденное звучание.

— Сиди, где сидишь. А то я волью твоё отравленное вино тебе в глотку раньше, чем откроется эта дверь, — ещё более спокойно и обыденно сказал Сфагам. — Позови своих молодцов и прикажи им привести Олкрина. Ну, а если что — и кинжал твой тебе не поможет. Ты ведь знаешь…, — с иронической доверительностью пояснил Сфагам.

Рамилант выпустил рукоятку кинжала, которую сжимал под столом.

— Охрана! — резко крикнул он срывающимся голосом.

В комнату ввалились четверо грузных телохранителей. Начальник умолк, лихорадочно переводя взгляд то на них, то на своего противника. Внезапно ореховый столик полетел вверх тормашками а Рамилант отчаянным прыжком отскочил к дальней стене, выставив перед собой кинжал.

— Охрана! Все сюда! Все! Убейте его! Немедленно!

Первый охранник отлетел в сторону, не успев выхватить меч. Второй едва успел замахнуться. От удара третьего пришлось уворачиваться. Но первый же ответный выпад вытянутым пальцем поразил смертельную точку между верхней губой и основанием носа. Рамилант, тем временем, осторожно стелясь по стенке, пробирался к выходу. Он уже почти выскользнул из комнаты, когда Сфагам, в прыжке пробив ногой висок четвёртому телохранителю, преградил ему дорогу.

— Погоди-ка. Не кончили ещё говорить.

Рамилант попытался пустить в ход кинжал, но тут же выронил его, схватившись за руку и скривившись от боли.

— Сам виноват. Это тебе не развлечения в обеденном зале. — Сказал Сфагам подхватывая кинжал и меч одного из распростёртых на полу охранников.