Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman - Майкл Айлвин

Размещение оставляло желать лучшего. Я делила домик еще с двумя спортсменками, и в первую же неделю к нам забрались воры. Бретт перевез нас в гостиницу, которая на деле оказалась публичным домом. За стенами всю ночь разносились крики, а входные двери хлопали круглосуточно. Не могу представить себе, что профессиональные спортсмены, занимающиеся другими видами спорта, могли бы что-то сделать в этих условиях. Но мы понимали, что жаловаться нет смысла.

Все это было совсем не похоже на условия, в которых я оказалась на первых соревнованиях по Ironman в ходе сезона. Это был старт Ironman Australia, проходивший в начале апреля. Внезапно все вокруг меня стало прекрасным. Я прилетела на соревнования, Бен договорился со спонсорами, и меня поселили в прекрасном гостиничном номере с видом на океан. Не буду отрицать, что это было прекрасно – и, конечно, здорово упростило подготовку к гонке. Я совершенно не скучала о спартанских условиях, с которыми столкнулась год назад, да и к тому же была сыта по горло проживанием в борделе.

Но, несмотря на все удовольствия, я столкнулась и с напряжением, преследующим каждого чемпиона. Все вокруг знали, кто я такая. Я сидела в первых рядах на пресс-конференциях. Мне приходилось позировать для фотографов. Я никогда не чувствую себя комфортно перед камерами, однако победа на Гавайях придала мне немного уверенности. Когда я видела людей, желавших со мной сфотографироваться и говоривших о том, что история моего успеха придала им сил, это было приятно и наполняло меня энтузиазмом. Мне очень нравилось быть чемпионкой мира. Удовольствие было сильнее напряжения. Мой новый статус позволял ощущать опору под ногами. Я очень люблю разговаривать с людьми о том, что́ наполняет меня страстью, передавать им что-то важное, вдохновлять их… и все это получается куда лучше, когда у тебя есть право говорить.

Гонка прошла хорошо, несмотря на то что в какой-то момент полил сильный дождь. На велосипедном этапе меня достаточно быстро обошла Кейт Мейджор, однако я вновь возглавила гонку за 30 км до окончания этапа, а затем пробежала дистанцию за 3 часа. Мне удалось победить, установив рекорд трассы (чуть больше 9 часов).

Именно тогда я впервые исполнила так называемый «перекат Блейзмэна» через финишную черту. После победы в Коне я впервые встретилась с Бобом и Мэри Блейс, родителями Йона Блейса, спортсмена, участвовавшего в Ironman и умершего от БАС (бокового амиотрофического склероза) шестью месяцами ранее. Я никогда не встречалась с ним лично, но его история (рассказанная в этой книге чуть ниже) не могла не затронуть моего сердца. Боб и Мэри стали моими близкими друзьями, а я – одним из попечителей фонда «Блейзмэн», созданного в память Йона. И теперь на каждом соревновании после знакомства с ними я в память о Йоне делала «перекат Блейзмэна».

Я испытывала огромное облегчение, приходя к финишу первой. После успеха на Гавайях меня не оставляло чувство того, что я победила лишь потому, что у моих соперников был плохой день или что мне просто повезло. Для меня было крайне важно закрепить успех с помощью третьей победы на своей третьей дистанции Ironman. В такие моменты начинаешь понимать, что дело вовсе не в случайности.

Несмотря на мой успех, Бретт не давал мне почивать на лаврах. Он, как и прежде, считал, что мне стоит серьезно думать о соревнованиях на олимпийских дистанциях. И хотя у меня не было шансов на участие в Олимпиаде в Пекине в том же году, Бретт уговорил меня выйти на старт соревнований ITU World Cup в южнокорейском Тхонъёне через три недели после победы в Австралии. Не обошлось и без проблем. Первая состояла в том, что для соревнований на олимпийской трассе требуются дорожные велосипеды, а у меня такого не было. Вторая проблема заключалась в том, что после Ironman прошло всего три недели, а новое соревнование должно было состояться на другом континенте. Однако такие детали никогда не беспокоили Бретта. Поэтому мне предстояло самой найти себе новый велосипед, и это превратилось в головную боль. А уж с вопросом нехватки времени и перемещения на другой континент вообще никто и ничего не мог поделать.

Участие в соревнованиях в Тхонъёне было не самым мудрым решением – я пришла двадцать второй. К тому моменту я даже не думала о том, что смогу попасть на Олимпиаду, но, честно говоря, я к этому и не стремилась. Может быть, у меня и были фантазии на эту тему, но показанный низкий результат подвел под ними черту и еще раз дал мне понять, что я предназначена для Ironman. Конечно, я бы хотела прийти к этой мысли самостоятельно, а не после неудачи, связанной с безумным графиком, но это было не так уж и важно.

Я не верю, что специалист по Ironman может без проблем выступать на олимпийской дистанции. Необходимо сделать выбор, и для меня было совершенно очевидно, что моя оптимальная дистанция – это именно дистанция Ironman. Спам в моем почтовом ящике постоянно напоминает, что «размер имеет значение», и я вполне с этим согласна. В протяженности Ironman есть что-то особенное, привлекающее любого триатлета. И я была счастлива посвятить себя именно этой дистанции, даже если это предполагало отказ от Олимпиад. Моей Олимпиадой была Кона, и я приезжала туда каждый год.

Разобравшись с этим вопросом, я отправилась в Лейзин в летний тренировочный лагерь. Я чувствовала себя расслабленной и готовой к работе. Я очень люблю Лейзин. Что может быть лучше, чем «работа» в Альпах? Это прекрасное, уединенное и мирное место, в котором можно отлично тренироваться и легко жить.

Более того, на этот раз у меня была хорошая квартира, расположенная недалеко от центра города. Меня окружали коллеги по команде, испытывавшие по отношению ко мне искренние дружеские чувства: Белинда Грэнджер, Донна Фелан и Хиллари Бискай. Знаете, между девушками устанавливается совершенно особая связь, когда они вместе смотрят фильм «Секс в большом городе». Мы с Белиндой и Донной смотрели его в комнате с большим экраном, которая играет в Лейзине роль кинотеатра, а перед этим вместе ужинали. Такая беззаботная жизнь нам очень нравилась. А для меня особенно важным было то, что я сама все организовала. В прежней жизни я всегда занималась устройством различных мероприятий и вечеринок для друзей, и теперь это занятие помогало мне вновь чувствовать себя в своей тарелке. Мне было тяжело отказаться от прежней жизни, но теперь я вновь ощущала, что нашла свое место среди друзей, а не врагов. Тренировки шли с постоянной высокой интенсивностью, и я была в лучшей форме за всю свою жизнь. Счастье общения с друзьями успокаивало мой разум, а это очень важно для любого спортсмена.

Как и всегда, особую и крайне важную роль играли мои отношения с Бреттом. К моменту нашего приезда в Лейзин они были лучше, чем когда-либо. Я перестала его бояться, но, как и прежде, пыталась порадовать и поразить его, получив от него свою порцию одобрений. Мы тренировались на подъемах около дома, где жил Бретт, и он наблюдал за нами, стоя в бесформенных и мешковатых велосипедных штанах, заправленных в столь же мешковатые бежевые угги. На нем была либо сиреневая, либо голубая рубашка, которая почему-то всегда была неправильно застегнута. Я постоянно пыталась угадать, смотрит ли он на меня. После тренировок он отводил меня в сторону и говорил что-то типа: «Хорошая работа». Этого мне было вполне достаточно.

Тогда мы много разговаривали – не только о тренировках, но и о политике, международных отношениях, даже обсуждали мое семейное положение. Точнее, он говорил, а я слушала. Мне запомнился один наш разговор у бассейна с видом на горы, продолжавшийся около полутора часов. Бретт сказал мне, что я смогла многого достичь, однако мою жизнь нельзя назвать полной, так как у меня не было партнера. Бретт был убежден в том, что мне нужно разделить жизнь с кем-то еще, а без этого я, мол, чувствую себя одинокой. Он поинтересовался, почему у меня нет бой-френда, причем уже довольно долго. Он еще раз спросил меня, не лесбиянка ли я. По его словам, он никак не мог собрать мою головоломку – элемент, связанный с любовью, никак не находил нужного места. По его словам, без бойфренда я не могла бы стать цельной личностью. И именно этого он хотел от меня в тот момент. Его совершенно не волновали результаты. Он задался целью максимально приблизить меня к совершенству.

Бретт казался невероятно серьезным. Он совершенно не хотел, чтобы я полностью сконцентрировалась на мыслях о своем физическом совершенстве и закрыла для себя все остальные двери. Это меня изрядно удивило – я никогда не думала, что Бретт станет уделять так много времени вопросу обретения мной бойфренда. Многим могло показаться, что он ненавидел все, способное отвлечь меня от тренировок, однако на самом деле дела обстояли с точностью до наоборот. Помимо прочего, он думал, что это поможет мне улучшить результаты. Но это было лишь частью правды. На самом деле он действительно хотел, чтобы я была счастлива. Многие считают его авторитарным и ориентированным лишь на результат, но на самом деле он заботится о своих подопечных спортсменах. Разумеется, он хотел, чтобы я достигла спортивных вершин, но еще важнее для него было то, чтобы я была хорошим и счастливым человеком. И эту сторону личности Бретта люди часто не замечают.