Отныне я – странник - Виталий Гавряев

— Да, надо же, как я так опростоволосился. — Только и смог сказать Гаврилов, закончив беглый осмотр оружия и положив карабин перед собой.

— Не переживай Юра, главное, ты сам остался жив. И врагов мы набили немерено.

— Да я не о том Захар. Оружие если надо, будет новое: а как там наши люди, сколько среди них раненых? А сколько вообще погибло? Сколько из тридцати четырёх осталось? Вот это плохо.

— Не трави душу командир: насколько я видел, нет ни одного нашего, который не был раненым, или почти никого.

— Блин! — Юрий с силой ударил кулаком по колену. — Пошли к медикам, уточним какие у нас потери и что мы можем сделать для наших ребят.

— Ты это, командир, конечно, пойдём, меня же к тебе Мари с Элизабет послали. Ты вообще себя видел, весь в крови с головы до ног, одежда вся разодрана, карабин и тот весь измочален. Так что, прошу тебя, пойдём: они тебя ждут на осмотр. А наши, уже все прошли через санпропускник — кроме тебя. Заодно расспросишь у врачей о наших потерях.

— Да не моя это кровь. Я уже говорил это Марии Ивановне.

— Говорил, не говорил, но я обещал тебя привести. Так что, Юра, пожалуйста, дай им себя осмотреть.

Вокруг медицинских палаток, творилось что-то невообразимое. Наблюдалось активное движение: прибывали всё новые покалеченные, и между ними суетились ученики Элизабет. Одни, быстро осматривали раненых, ставили на левой руке какие-то метки и бегом неслись к следующему пациенту. Порой, поставив условную метку, подзывали санитаров и те быстро уносили бойца в госпитальные палатки. Другие ходили почти следом, смотря на условные знаки на руках, начинали обрабатывать раны прямо на месте и накладывая повязки, заодно более тщательно осматривая бойца.

Здрав будь Воевода!

Услышал Юрий оклик откуда-то сзади. Но не обратил на это внимание. Но голос прозвучал снова, и уже было ясно, что обращаются именно к нему:

— Здравы будьте, Юрий Витальевич!

Гаврилов обернулся и увидел кланяющегося стрельца, с которым у него был конфликт возле госпитальных ворот. Когда тот не хотел пускать его с раненым Тимофеем.

— И ты, будь здоров служивый! — Поздоровался Юра, кланяясь в ответ. Ты ….

Старый знакомый был в белом халате, фартуке и был уже изрядно запятнан кровью. Несмотря на улыбку, было видно, что уже сказывалась усталость от бешеного темпа работы.

— Меня Жданом зовут, а по батюшке Алексеевичем. — Подсказал он, видя как Юрий, напряг лоб, пытаясь вспомнить его имя. А затем продолжил. — Тут такое дело, все врачи заняты, но нам всем дали наказ. Кто вас увидит, должен проводить в смотровую палатку. И прислать туда, кого ни будь из учеников Елизаветы Семёновны, чтобы они, как следует вас осмотрели, и обработали ваши раны.

— Ну, коли так, то Ждан Алексеевич, я в вашем распоряжении, ведите меня туда, куда надобно.

— Тогда боярин, пожалуйста, отдай своё оружие на хранение другу и иди за мной. — Обрадовано заговорил он. И тут же поспешил добавить. — Не обижайся, но в госпиталя с ним входить нельзя. Наши врачи не велят — говорят, что не положено.

— Не переживай так Ждан, говорят что нельзя, значит нельзя.

Юрий отстегнул с ремня кобуру с пистолетом, снял с плеча карабин и всё это вместе с катаной, протянул Зенауи.

— Держи Захар, иду сдаваться нашим медикам. — Сделал попытку пошутить он.

В палатке, куда Ждан привёл Юрия, было два стола. На которых лежали раненые, на дальнем столе, находился гвардеец Преображенского полка. Он был без сознания, двое санитаров специальными ножницами спешно резали его камзол вместе с нательной рубахой. А третий, чем-то обрабатывал его грудь, которая обильно кровоточила.

На втором столе четверо санитаров «воевали» со стрельцом. Он был уже без кафтана и на данный момент, у него срезали левую штанину его шаровар: а именно, в данный момент начали резать жёлтый сапог, из которого обильно текла кровь.

— Что же вы делаете та, антихристы?! Креста на вас нету! — Истошно вопил воин. Пытаясь вырваться из рук троих помощников медиков, которые надёжно зафиксировали его на высокой кушетке. Пока четвёртый, деловито орудовал ножницами. — Да вы знаете, сколько за них уплачено?! Они же совсем новые! На той неделе мной впервые одёванные! А-А-А! У-У! Ироды! …

— Не дёргайся брат! — Пытался докричаться до него один из удерживающих его мужчин. — Мы сейчас стараемся не только твою ногу, но и жизнь спасти! А ты….

— Юрий Витальевич, вы пока проходите сюда и снимайте грязную форму. — Юрин провожатый указал на стул стоящий в углу. — Я сейчас тёплой водицы принесу, и лекаря покличу, ибо вы весь в засохшей крови, аж смотреть на вас страшно.

Гвардейца с ранением в грудь, уже унесли в операционную, и его место занял очередной раненый. Немного погодя, туда же отнесли крикливого стрельца. И его место тоже долго не пустовало. Тем временем Гаврилов при помощи санитара полностью оттёр и отмыл запёкшуюся кровь с головы и рук, и стоял в одних подштанниках, в ожидании медика.

— Это что? Витальевич, никак морда барса у вас на руке?

— Что- то вроде того. — Ответил Юра, который уже настолько привык к этому тату. Которое он сделал по глупости: по пьянке, поддавшись на уговоры своей очередной зазнобы.

— Ух ты. Слышал я, что у нас на Руси, были племена, принадлежавшие роду волков, медведей и прочих зверей. И у них, не только был тайный узор на одежде, но и другие отметины на теле. Так ты, стало быть, из барсов.

Ждан не спрашивал, а утверждал то, что думал по поводу увиденного.

— Нет, браток. Это знак того, что мой род всегда преданно служил правителю. — Юрий решил придерживаться уже рассказанной версии, рассказанной им относительно рисунка. — И был его надёжной защитой….

Пока они так разговаривали, она, в смысле медик, появилась, это была запыхавшаяся, забрызганная кровью, ученица с факультета Елизаветы Семёновны.

— Ждан, кого я должна осмотреть? Где он? — Задавая вопрос, та не отводила взгляда от столов, на которых санитары занимались предоперационной подготовкой раненых.

— Да вот он Марьюшка, перед тобой стоит. — Ждан указал рукой на Юрия.

— Повернитесь. — Сказала они переведя взгляд на того на кого ей указали.

Юрий неспешно обернулся вокруг своей оси.

— Вы что издеваетесь! Да на этом симулянте, нет, не единой царапины! А у меня столько серьёзно раненых не осмотрено, да ещё новые до сих пор прибывают!

— Извини Марьюшка, но это приказали Елизавета Семёновна и Мария Ивановна. Это они про этого господина говорили.

— Тогда простите Юрий Витальевич, у меня сейчас столько дел, так что я побежала. — Машинально протараторив извинение, девушка поспешила к выходу из смотровой.