Меморандум - Владимир Кусакин

Проколов много, как например в Айя-Софии, тогда нас видело человек триста! Тысяча лет прошло, а легенда жива...

– Так это легенда!

– Не скажи, где-то есть люди, которые берут такие случаи на заметку, сопоставляют, отсеивают ложь или вымысел, анализируют, пишут доклады, на основании которых конкурирующая фирма делает свои ходы...

Он посмотрел на небо.

– У тебя есть три минуты,- сказал он, -задавай свои вопросы!

Я пожал плечами: -Может потом, как-нибудь...

– Хорошо, тогда я скажу. Где Влад мы не знаем, и как он зацикливает время без специального оборудования - тоже, но он это сделал и ушел. А теперь мы все это должны в обратную сторону раскручивать, да еще получится-ли, не знаю. Никто не знает!

Второе: Откуда я всех вас знаю?

Он достал из нагрудного кармана потрепаную книгу и протянул мне, она была написана на незнакомом языке, на титульном листе был изображен человек разделенный вертикальной чертой пополам, правая рука держала щит, в левая обнимала ребенка...

– Это о нас?- я быстро перелистал страницы, картинок не было...

– О вас, конечно...

– Жаль, что не могу почитать!

– Смешной ты Мишель, извини конечно, ты ведь живешь в этом, зачем тебе книга?

– Ну хорошо, а Троцкий ваша работа?

– Не в этот раз,- сказал он, -Штука в том, что Ленину Троцкий мешал больше, чем Сталину. Здесь наши конкуренты подсуетились, но ты прав, иногда приходится делать корректировку событий, чтобы сохранить баланс.

– Значит мы находимся в параллельном нашему времени миру?

– Не совсем так, параллельные миры придумали математики, потому что им так легче, а вашу жизнь нельзя описать формулой, подумай, ты ведь должен это знать...

Он взял из моих рук книгу.

– Пора, к сожалению!- он опять посмотрел на небо.

– Мы вам кое-что оставили на острове, а подземелья больше нет, не обессудьте!- он протянул руку, -Увидимся!

Он влез на свою машину и затарахтел к лесу. Потом исчез за кустами.

Я посмотрел как и он на небо, дирижабля не было, а из деревни не доносилось ни звука. Еще день-другой и она окончательно сотрется в этом времени, если они не смогут разобраться с мозаикой кретинических образов, которыми пользуется Вован. А потом на картах уфологов появится такой М-ский треугольник, проклятое место.

Что-то начало проясняться...

Я согнал с водительского места Стаса.

– Хватит, наездился!

Теперь только забрать Дашу с Ириной и на болото! Звучит здорово: Пошли в болото! Как лягушки, а? Кстати, насчет лягушек, надо бы перекусить...

Июнь 1918 (Влад)

Ненавижу лошадей! Только я собрался проскользнуть между ее крупом и плетнем, как она лягнула (или это был он?) меня по ногам.

– Приехали!- думал я, пока меня пинали бедные хрестьяне, а один прибежал с оглоблей и орал: -Зашибу паскуду!

Какую же паскуду он имеет ввиду? Вокруг человек двадцать этих паскуд и все друг-другу мешают. Только я хотел посоветовать ему кого первого, как спасительный удар по голове отключил меня от боли.

Я лежал на дне и мне было хорошо, я дышал полной грудью, каким-то образом кислород отделялся от собственно воды в моих легких, у меня что, жабры? Я засмеялся, хотел потрогать за ухом, но не хотелось двигаться. Вода омывала мое тело. Почему всегда река? Я стал вспоминать, как я старался отделаться от солнечных зайчиков на поверхности... Какой осел! От них можно отделаться еще проще! Поляризовать для начала. Вот видите, стало меньше давить на глаза! А теперь потихоньку повернем вектор против часовой стрелки, потому что надо замедлить, а что замедлить? Не все ли равно? Все замедлить, до полной остановки. Я нажал на кнопку, то есть кнопки никакой не было, это все воображение.

Тогда нажимаем воображаемую кнопку, интересно она делает какой-нибудь звук, что-то типа 'Бип!'? Звука не было. Надо сказать Мишке чтобы сделал... Вода потерявшая цвет солнца начала бурлить, меня выносило наверх...

Я открыл глаза, белесая пелена скрывала детали, но было видно что никто не двигается.

– И не двинется!- захихикал я злорадно.

Черная волна боли ударила меня и вместо мыслей появилась черная дыра, которая стремительно расширялась.

Очнулся в лесу, была ночь, избитое тело и ноги не держали меня, я сел привалившись спиной к стволу дерева и вскрикнув повалился на траву, кожи на спине казалось не было, рубашки уж точно... А где же куртка? Осталась в машине? Дашенька! Мишка!

Я слушал лес. Пробежал ежик, сова завозилась на ветке, кто-то на мягких лапках прошелся за кустами, какие интересные животные тут живут, кто же это такой, на мягких лапках?

Старичок вышел, может это у него мягкие лапки?

– Лежишь?

– Лежу!- отвечаю, -А что не здороваешься-то? Нечистая сила должна здороваться с добрыми молодцами!

– Дак чего с тобой здороваться, других дел что-ли у меня нету?- он присел рядом, нагнулся и заглянул мне в глаза. Потом протянул руку, погладил по щеке. Рука у него была мягкая.

– Поспи пока!- сказал он, -Спешить некуда покудова! А я пошерудю тут немножко!

Я закрыл глаза и провалился ...

Я проваливался в засыпанный песком древний колодец в пустыне у Зарафшана, никак не могу вспомнить как она назывлась. Кара-Кум, Кызыл-Кум? Конфеты Кара-кум помню, их Мишка любит, мы с ним ловили змей надеясь надоить аптечный пузырек змеиного яда, который расчитывали продать за цену двух новеньких автомобилей 'Волга'.

Песок струился под руками, можно было с таким же успехом хвататься за воздух, а Минька бегал вокруг, но у нас не было ничего, что можно было бы использовать в качестве соломины. Потом я сидел на глубине пяти метров в узком колодце, он плакал наверху, точно плакал, Мишка вообще плакса, и не хотел меня бросать. Надо было идти за помошью, а он был не уверен, что сможет найти место. Потом он все таки ушел, а я начал разбирать ветхую стенку. Тогда я и наткнулся на засыпанный песками древний город. Это такая мечта у каждого археолога , найти свою Трою, а я нашел ее ковыряя стенку засохшего миллион лет назад колодца.

Ну может чуть меньше, какая разница?

Я достал из сумки фонарик и перевалился из колодца в темноту. Неизвестно сколько проваландается Мишка, а мне-то надо заняться хоть чем! Может клад какой найду...

В комнате куда я попал, пыли было больше чем в Сахаре, песок толстым слоем покрывал поверхности каких-то комодов или ящиков, там могло быть что угодно, золотыми монетами могла быть осыпана вся поверхность пола, но когда я представил, как мы вывозим на сорокоградусной жаре весь этот мусор и просеиваем его неделями, мне стало плохо, и я решил поискать что-нибудь этакое, золотую статую, например. На выходе из комнаты был небольшой коридор и лестница вела вверх и вниз, я подумал что наверх я еще успею, тем более если там не обнаружится никакого выхода на поверхность, то я потеряю остатки веры в человечество. На лестнице песка почти не было, а на площадке лежал скелет, который таращился на меня своими черными впадинами глаз, во лбу у него была дырка и я с облегчением вздохнул. Хорошо что его убили, нехватало мне попасть в холерный барак или что-нибудь в этом роде, раз убили - значит безопасно. Я повеселел и ногой перевернул черепушку незаразного неудачника... У него был череп конической формы!

Конечно я читал у Деникена, что такие черепа хранятся только в музее Перу, а недавно такие же нашли в Иране, хотя до Ирана здесь недалеко и они вполне могли жить где попало, а это значит, что я сделал открытие исторического значения!

Я представил Миньку на заседании Академии Археологических наук, как он важно вещает с трибуны о своем вкладе в изучение древней истории человечества, а я сижу в первом ряду рядом со знаменитыми академиками и вытираю скупую мужскую слезу белым шелковым платочком. Какая гадина, он меня и здесь обставил!

Я остановился, лестница кончилась, горы костей громоздились на полу, и черепа скалились на меня из темноты.

Ну прямо Бухенвальд какой-то с Освенцимом!

Вопрос, идти или нет дальше? Летать я пока не научился, а топтаться по костям нужным нашим ученым не хотел. Подумал-подумал , наплевать, тут на всех хватит, может еще они и не все ценные, вон тот например, совсем как настоящий, я поднял настоящий человеческий череп без всяких отклонений, под ним в пыли лежал грязный камень, очертаниями напоминавший сердце, правда Мишка после сказал что это вылитая задница, ну так кто же верит Миньке? Он же сам ничего не знает, не возьму его в Академию решил я, еще опозоришься! Еще скажет, что это немцы всех убили!

Истлевшие кости мягко хрустели под ногами, а конца коридору все не было. Я встал в любимую позу рейсхфюрера и сказал:

– Хомо хомини завсегда сьест!

После чего повернулся и почапал назад:

– Ну их на фиг! Тут возни на целый год! А может здесь и ценного ничего уже нет, все Мишкины немцы забрали!