Хэнтон & Лоуренс. Империя (СИ) - Рябченкова Марина

— Это неправда.

— Правда.

Одно их двух: этот кошмар происходил из-за печенья либо Дилан нагло лгал.

Ощутив бессилие от того что меня плохо слушалось тело и мыслить в принципе получалось с трудом, как раненое животное протянула:

— Я хочу уйти…

Не от разговора, а из коммуны. За пределы гостевого дома и как можно дальше.

— Хорошо.

Я сделала только пару шагов — взгляд уткнулся в темноту позднего вечера. Остановилась, рассеянно поняв: скоро ночь. А я едва на ногах держалась…

— Ты сказал, я вчера согласилась стать частью этого? — уцепившись за некоторый просвет в мыслях, спросила я.

— Да.

— Стало быть, мы вчера смотрели мою машину, не сегодня?

— Да.

Сердце снова пропустило удар.

— Я третьи сутки здесь… — поняла я.

— Да.

Из моей памяти унеслись два дня. Я только припомнила то, как просыпалась несколько раз, ощутив голод. Шла на кухню… Тянуло к печеньям. И снова туман.

Если Дилан не солгал, то завтра вернутся Лари и Хэйли на машине, и с телефоном. Если не вернутся, то пойду в Тэра пешком.

Коммуна… Эти безумцы… С меня хватит!

Я пошла в дом. Очень голодна, но точно знала, что есть здесь что-то больше не стану. Придется перетерпеть голод до завтрашнего дня. Как-нибудь доберусь до Тэра, а оттуда в Конектик. Но если без еды еще как-то можно было протянуть, то без воды, как мне казалось, протянуть еще день невозможно. Руки тряслись в точности, как это было тогда…

Я пришла в кухню. Там суета. Готовились к празднику по случаю моего вступления в коммуну.

— Ты голодна, Анна? — спросила одна из девушек на кухне, дружелюбно улыбнувшись мне. Так как будто мы были подругами. С похожими улыбками посмотрели на меня остальные.

— Мне бы воды.

Воды мне дали сразу. Я проглотила все в один момент, и сердце как-то бешено заколотилось. Еще выпила и, оглядев эти добрые улыбающиеся лица, поставила пустую кружку на стол. Не затягивая момент, вышла.

Боль в желудке перестала быть нестерпимой. По узкому коридору я вышла к гостиной и поднялась на второй этаж. В самой дальней комнате этого большого дома прилегла в старое потрепанное кресло. Это кресло пахло сыростью, но мне все равно. Устроилась настолько удобно, насколько это было в принципе возможно.

Двери не было, но так хотелось. Хотелось запереть ее на замок, так, чтобы без моего ведома сюда точно никто не вошел; чтобы все эти люди меня оставили в покое… Никогда не думала, что можно так нуждаться в такой обычной и привычной в жизни вещи.

Когда я закрыла глаза, в мысли сам собой ворвался Джон, сталь его глаз и сдержанная улыбка. Здесь, в этом месте я потеряла контроль над тем, что происходило со мной и теперь отчаянно нуждалась в решительности этого мужчины.

У него бы получилось вытащить меня из этой грязи и самому при этом не увязнуть.

У него бы получилось…

Кажется, я только-только закрыла глаза и не успела провалиться в сон, когда почувствовала вдруг чье-то мягкое прикосновение к своему лицу. Вздрогнула, сразу выпрямившись в кресле.

Рядом со мной был Дилан. Присев рядом с креслом, он улыбался мне, а я смотрела на него настороженно, растеряно и сонно.

— Мы уже зажгли костер. Только тебя не хватает, — как ни в чем не бывало, сказал он.

Я посмотрела в окно. Уже глубокая ночь.

Сказала решительно:

— Я никуда не пойду.

— Почему?

— Я не часть этой коммуны и я тебе не доверяю, — голос не прозвучал уверенно. Казался сломленным, в то время как я стремилась к обратному.

На лице Дилана скользнула странная усмешка. Не злая и не хитрая. Наглая, но только слегка.

— Мне жаль это слышать, — в искренность слов даже можно было бы поверить до тех пор, пока он не продемонстрировал мне печенье. — Хочешь?

Я ничего не сказала в ответ. Только смотрела со злостью.

— Нет? — задумался, откусив кусочек. Затем из кармана вынул жареное на костре мясо, обернутое в бумагу, и протянул его мне. Запах был отменным. — Лучший кусок. Специально для тебя.

— Нет, благодарю.

— Ты же голодна, — попытался Дилан. Улыбнулся.

— Больше я и крошки не съем в коммуне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тем же бодрым голосом сказал:

— Ну как знаешь, — поднялся, положив мясо на стол. — Оставлю здесь. Вдруг передумаешь.

Я ничего не ответила. Тот пошел к пустому дверному проему. А там, обернулся.

— Я знаю, мы выглядим странными. И чтобы ты ни думала о нас, мы не плохие. Попробуй относиться к нам проще и возможно ты увидишь нас совсем в другом свете. Как бы с другой стороны. Понимаешь? — Дилан улыбнулся мне шире обычного. Весело. Даже задорно.

В этот самый миг мне стало совершенно очевидно, что завтра меня не выпустят из коммуны. И речь шла не о тех людях, что плясали у костра и украшали цветами волосы. Речь шла именно о Дилане. Пусть мы ни разу не заговаривали о… Анне Хэнтон, но что-то мне подсказывало, что ему было известно кто я. Даже если он сам не догадался, то могла подсказать юная Слеперс.

Я устало солгала:

— Ладно.

Дилан кивнул удовлетворенно:

— Отлично! — шагнул к столу, после чего протянул мне то самое мясо, частично обернутое в бумагу. — Я не могу смотреть на то, как ты мучаешь себя голодом. Поешь.

Понимая, что выбора у меня нет, я взяла еще теплое мясо в руки.

— С ним все в порядке, — доверительно заглядывая мне в глаза, заверил Дилан. — Ни о чем не думай и просто ешь. Только с печеньем надо быть осторожным. Понимаешь?

— Да.

— Вот и хорошо, — завел прядь волос мне за ухо. — Поешь, и может быть, найдешь в себе силы присоединиться к торжеству у костра.

Я молча опустила взгляд к еде, которую держала в руках. Соблазн был очень велик. Я почти страдала! Не удержалась, и закрыв глаза, поднесла мясо к лицу, вдохнув этот непревзойденный аромат… И не сразу заметила, как из комнаты вышел Дилан.

Аромат непревзойденный, но есть я ничего не собиралась, так что с большими усилиями я отложила мясо на стол. И бессильно опустив голову на спинку кресла, закрыла глаза и уснула.

18.1

Меня разбудил шум автомобильного двигателя с улицы. Приоткрыла глаза. Привстала.

Вернулись Лари и Хэйли?

За окном светло. Сколько времени? Могу только догадываться.

Спустилась по лестнице, отметив, что желудок уже не так сильно болел. Нет, я конечно, по-прежнему была голодна, но мне уже не было так плохо.

В гостиной спали люди.

Вышла во двор. Огляделась.

Там, поодаль во дворе еще дымился костер. Значит гулянья закончились недавно, с рассветом.

Я обошла дом и пошла к ограждению, туда, откуда доносился звук. Вышла к высокой, растянутой по периметру сетке, не сразу поверив своим глазам…

Уперев руку в бок и с солнцезащитными очками в другой руке, на гостевой дом Гуго со спокойным любопытством смотрел Джон. А чуть поодаль припаркована темная машина.

Я сразу подумала о печенье, поэтому, когда сделала несколько робких шажков к неподозревающему о моем присутствии мужчине, без уверенности в голосе позвала:

— Джон?

Хэнтон сразу обратил ко мне взгляд. Брови сдвинулись, губы приоткрылись, и он с сомнением протянул:

— Анна?

Смотрел так, будто не узнавал меня.

Но когда я подошла ближе, первое, о чем он спросил:

— Что это на тебе?

Длинное до пят бирюзовое платье выглядело уже не очень хорошо. Мятое и грязное… В точности как я: волосы спутаны, и я четыре дня без душа. Несмотря на то, что со мной было и, несмотря на то волнение, что испытывала сейчас, ответила в его духе:

— Платье.

Мужчина не оценил. Сохранив настороженность взгляда, осторожно спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты в порядке?

— Пока да, — посерьезнев, кивнула я. — Как ты меня нашел?

— Экипаж доложил, что ты не вернулась с Тэра. Самолет в Конектике уже четвертый день. Я второй день в городе, — убрал в нагрудный карман солнцезащитные очки. — Местные рассказали о гостевом доме. Признаться, не ждал тебя здесь найти. — Еще раз взглядом оценил мой внешний вид и брови сдвинулись еще сильнее. — И в таком виде… Что происходит?