Волчья звезда - Евгений Малинин

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай, – потребовал Скал.

И Вотша рассказал все, что с ним произошло.

Дружинник внимательно выслушал мальчишку, потом выпрямился и выглянул за стену. Затем взял Вотшу за руку и повел к спуску со стены. Молча они дошли до ратницкой, и только перед самым входом Скал медленно, веско произнес:

– Давай-ка, парень, договоримся – один ты на стены больше ходить не будешь! Не хочу я перед вожаком ответ держать, если с тобой что-нибудь случится!

После ужина Вотша попробовал расспросить Скала о его поединке с Медведем, но тот отмалчивался, погруженный в какие-то не слишком веселые размышления. Так и закончился этот самый насыщенный событиями день маленького изверга. А ночью ему снилось смеющееся лицо Лады и полет большой темно-бронзовой птицы на фоне огромного опускающегося к горизонту солнца!

Довольно быстро новая жизнь Вотши вошла в постоянный и довольно скучный ритм. Каждый день в одно и то же время он завтракал, обедал и ужинал, в одно и то же время начинались и заканчивались его занятия, а поскольку никаких постоянных обязанностей, кроме учебы, у него не было, его существование становилось довольно пресным. Правда, учиться ему очень нравилось, так что частенько он засиживался в своей «классной» комнате допоздна.

Скал внимательно наблюдал за своим подопечным – его настораживало, что Вотша больше не просил о встрече с дедом и, казалось, даже не вспоминал о нем. Но однажды, где-то через месяц после появления извержонка в замке, дружинник проснулся глубокой ночью, словно его что-то толкнуло изнутри.

В окно светила полная луна, тишина в комнате, где спали четверо мужчин и Вотша, стояла полная, только один из дружинников чуть слышно посапывал. Скал привык внимательно относиться к собственным ощущениям и потому вначале оглядел темную комнату, а затем прислушался к окутывавшей ее тишине. И тут он услышал еще один звук. Плач! Беззвучный, практически неслышный, ощущаемый на уровне подсознания.

В следующее мгновение дружинник понял, что плачет Вотша – плачет тоскливо, с надрывом и в то же время старается заглушить рвущиеся наружу рыдания.

Утром, проводив своего подопечного на занятия, Скал отправился к Всеславу.

Князь вместе с княгиней и княжьим книжником находились в кабинете, разбирали какие-то документы. Едва дружинник появился на пороге, Всеслав поднял голову, с улыбкой взглянул на Скала и с легкой усмешкой проговорил:

– Бьюсь об заклад, ты пришел по поводу своего воспитанника! Ну, что там еще нужно твоему извержонку?!

Однако дружинник, легко пожав плечами, возразил:

– Это, княже, не мой извержонок, а твой, я за ним только приглядываю... по твоему поручению.

– А мне казалось, что ты привязался к малышу! – вступила в разговор Рогда. – Как, впрочем, и он к тебе!

Скал молча пожал плечами, зато в разговор вступил Вогнар:

– Вотша действительно очень привязан к Скалу. Во всяком случае, он часто вспоминает его во время занятий!

– Ладно, – поднял руку Всеслав, прерывая разговор об извержонке. – О чем ты хотел со мной говорить?!

– Мальчишке надо повидаться с дедом, князь! – уверенно проговорил Скал. – Он очень тоскует. Я боюсь, это приведет к несчастью!

– К какому несчастью? – сузил глаза Всеслав.

– Мальчик может заболеть! – упрямо наклонив голову, заявил Скал. – У него отняли единственного близкого...

Тут он оборвал свою речь, поймав себя на том, что чуть было не сказал «человека». Он чуть было не назвал изверга человеком!

Однако через мгновение он произнес нужное слово:

– ...Родственника! Единственного родственника!

Похоже, и князь, и княгиня, и книжник догадались о непроизнесенной обмолвке дружинника – их лица вдруг удивленно вытянулись. Но, услышав последние слова Скала, все трое с облегчением выдохнули, а Вогнар, пожав плечами, проговорил:

– Я не замечаю в извержонке никакой тоски по своим... родственникам. Мальчишка умен, сообразителен, быстро схватывает новое и, по-моему, совершенно не скучает по своему старому дому!

– Он плачет по ночам! – коротко возразил Скал и после секундной паузы добавил: – Очень горько плачет!

И тут в разговор вступила княгиня. Повернувшись к Всеславу, она негромко проговорила:

– Я думаю, Скал прав – надо позволить мальчику увидеться с дедом... В последний раз!

Всеслав быстро взглянул на княгиню, словно требуя объяснения, но, встретив ответный взгляд Рогды, мгновенно отвел глаза.

– К тому же вожак обещал своему извержонку такую встречу! – напористо проговорил Скал.

В кабинете повисло молчание. Князь, неслышно ступая, прошел взад-вперед вдоль стены, уставленной тяжелыми, наглухо закрытыми шкафами, остановился на том же месте и повернулся к дружиннику:

– Хорошо, привезите деда извержонка в замок... послезавтра утром! Но эта их встреча будет последней. У старика в одной из дальних деревень есть племянник, вот к нему я его и отправлю. Сегодня дам распоряжение, завтра он приготовится к отъезду, послезавтра утром повидается с внуком, а днем отправится к своему родственнику... – Всеслав бросил быстрый взгляд на княгиню и закончил: – Деду одному, без помощника, жить в гончарной слободе трудно, так что это будет на пользу всем!

Через день утром старый Ерохта пришел в замок. Одет он был в новые порты и рубаху, аккуратно причесан и... грустен. Когда Вотша с разбегу уперся лбом деду в живот и обхватил его руками, Ерохта положил на его белую голову чуть подрагивающую ладонь и хрипловато произнес:

– Уезжаю я, Вотушка... Насовсем...

– Куда? – поднял к нему лицо Вотша.

– В деревню, к дяде твоему, к моему племяннику, к Салге.

– Значит, я тебя никогда больше не увижу?! – В голосе Вотши зазвучали слезы.

– Ну почему? – стараясь казаться бодрым, ответил Ерохта. – Вот вырастешь, должность при князе получишь, может, он тебя когда и отпустит ко мне погостить... А сейчас... Ты же понимаешь – мне одному... без тебя... трудно жить, а в деревне... Там и я еще пригожусь, да и мне, если потребуется, присмотр будет!

Прощание их было недолгим: мальчика ждали занятия, а старика – дальняя дорога. Наверное, именно в это утро кончилось детство Вотши.

Глава 4

Ратмир проснулся как обычно, в час Неясыти, за два часа до рассвета, в своих скромных апартаментах, занимавших второй этаж Звездной башни университета. Оранжевая искра Волчьей звезды поблескивала в левом нижнем углу небольшого окошка его спальни, а это значило, что у него есть несколько минут для спокойных, неторопливых размышлений.

Прошло всего восемь дней с того момента, как он прибыл в Лютец, и эти дни стали для волхва самыми, пожалуй, беспокойными во всей его жизни. Извара, бывшего волхва стаи восточных рысей, поместили в изолированную келью университетской лечебницы, и им занялись два члена Совета посвященных. Сам Ратмир не только подробно описал все, что случилось с ним во время его путешествия из Края в Лютец, но трижды подвергся длительным, подробным допросам следственной комиссии Совета посвященных, разбиравших происшедшее в стае восточных рысей. При этом ему пришлось отвечать на довольно неожиданные, казалось бы, не относящиеся к делу вопросы.