Констанция. Книга четвертая - Жюльетта Бенцони

— Нет, — шептала графиня де Бодуэн.

— Что нет? — склонялся над больной король.

— Никогда этого не будет, — уже слабым голосом шептала Констанция, и ее глаза закрывались. Она вновь впадала в беспамятство.

— Лекарство, лекарство, — торопливо говорил король, вскакивая и подбегая к Тибальти.

Тот хватал пузырек с каплями и вливал несколько капель в рот Констанции. Женщина вздрагивала, трясла головой вновь открывала глаза.

— Ты должна спать, не должна волноваться. Констанция кивала головой и пыталась уснуть… Доктор Тибальти подошел к королю, когда тот стоял у приоткрытого окна и смотрел во двор.

— Ваше величество, — обратился врач к своему королю.

— Да, я слушаю, Тибальти, говори, — не оборачиваясь, произнес король.

— Графине очень плохо и думаю, она вскоре…

— Что? — не дал договорить врачу король, обернулся и схватил Тибальти за плечи. — Ты хочешь сказать…

— Ну да, ваше величество, все наши усилия бесплодны, вы же видите, с каждым днем графине становится все хуже и хуже, а на ее теле появляется все больше ужасных язв.

— Нет-нет, Тибальти, ты не прав, ей не хуже, я же вижу, она поправляется! Правда, понемногу, очень медленно, но ее состояние улучшается.

— Ваше величество, я думаю, всем нам нужно готовиться к худшему.

— Да о чем ты говоришь, Тибальти? Как ты можешь говорить такое?

— Да-да, ваше величество, хоть это ужасно, но лучше смотреть правде в глаза. Пульс у графини прерывистый, дыхание часто сбивается, она то и дело теряет сознание, ее душа покидает тело.

— Тибальти, замолчи — или я велю тебя повесить.

— Ваше величество, вы можете приказать отрубить мне голову, но это так. Я уже много лет прожил на этом свете и жизнью своей не дорожу, потому что впереди меня уже ничто не ждет. И поэтому я могу говорить правду.

— И что, Тибальти… — уже другим голосом произнес король Витторио.

— Нет никаких шансов, — врач тяжело вздохнул. — Знаете, может быть, есть, но лучше о нем не думать, лучше готовиться к смерти. А если Бог будет милостив, то это будет большой радостью.

— Так значит, Тибальти, шансов нет? Старый придворный врач взял в руку большой флакон из темно-зеленого стекла.

— Ваше величество, вот здесь жидкость и если ее выпить на одну каплю больше, чем положено, человек мгновенно умрет. А вот если ее пить понемногу, она очень полезна.

— Так что ты предлагаешь, Тибальти?

— Ваше величество, можно попробовать давать понемногу этого лекарства графине. Я понимаю, что это опасно, но все же стоит рискнуть и тогда, возможно, ей станет немного лучше и ее организм справится с болезнью.

Король Пьемонта Витторио тяжело опустился в кресло и по своей старой привычке обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Так ты, Тибальти, говоришь, что это лекарство может ее спасти, а может и убить?

— Да, ваше величество, — ответил врач, — на этот вопрос пока еще нет ответа. Я жду вашего решения, вы король и вы должны его принять.

— Да-да, Тибальти, я король, — Витторио поднялся с кресла и пристально посмотрел в выцветшие глаза врача. — Попробуем.

Старый доктор вытащил притертую пробку из горлышка бутылки, опустил туда стеклянную палочку, аккуратно вытащил ее и долго следил, громко считая, сколько капель упадет в серебряную ложку. Затем взял склянку с водой.

— Ваше величество, здесь пять капель, это очень сильная доза, и мне кажется, что именно с нее надо начинать.

— Тибальти, — воскликнул король, — погоди, может быть, я попробую на себе?

— Нет, ваше величество, не стоит этого делать, потому что это яд.

— Но, Тибальти… — король задержал руку врача, — я боюсь рисковать графиней.

— А своей жизнью, ваше величество, вы не боитесь рисковать?

— Своей нет, Тибальти, мне ничуть не жаль своей жизни.

— Ваше величество, давайте же скорее, видите, ей плохо!

Констанция вновь приоткрыла глаза и с ее губ сорвались какие-то непонятные слова:

— Реньяры… Реньяры… Филипп Абинье… Этель… бабушка… Мишель…

— Господи, как ей плохо!

Король приподнял Констанцию, а доктор Тибальти влил ей в рот лекарство.

Констанция, едва проглотив горькую жидкость, стала дрожать так сильно, будто лежала на снегу.

— Что с ней, доктор? Что с ней? — испуганно воскликнул король Витторио.

А доктор Тибальти, держа свою руку на пульсе Констанции, шептал:

— Раз, два… семь… двенадцать…

— Что с ней, доктор? — повторил свой вопрос король, встряхнув старика.

Тот опустил бледную руку Констанции на простыню.

— Если она сейчас, ваше величество, не умрет, то будет жить.

Король тут же опустился на колени, склонясь прямо к лицу Констанции.

— Дорогая, дорогая, не уходи, останься, будь здесь, не умирай!

Наконец Констанция открыла глаза.

— Пить… пить… — прошептала она.

— Доктор, она просит пить. Тибальти, обрадованно потирая ладони, улыбнулся королю.

— Ну вот, кажется, все будет хорошо. Самое страшное позади.

— Да, доктор?! Она будет жить?! Тибальти кивнул.

— Вы можете просить у меня все, что пожелаете, доктор, я для вас ничего не пожалею.

— Пить… пить… — вновь повторила Констанция. Наконец, король и доктор посмотрели друг на друга уже другими глазами.

— Она хочет пить, ваше величество.

— Да-да, я слышу, а что ей дать?

— Дайте ей немного вина, ваше величество. Король плеснул в золоченый бокал немного вина и приподняв Констанцию, поднес бокал к ее губам.

Она жадно сделала несколько глотков, затем прошептала:

— Спасибо.

— Правда, не стоит обольщаться, ваше величество, эта болезнь очень коварна, и мы ее еще не победили. Она все еще очень сильна и еще предстоит долгая борьба.

— Да-да, Тибальти, я понимаю.

Сразу же после короля Витторио из Турина в Риволи прибыла королева и наследник. Но король Витторио почти не встречался со своей супругой и сыном. Все его время занимала Констанция, он всецело был поглощен борьбой за ее жизнь. И поэтому он проводил все время в спальне Констанции, только изредка спускаясь на первый этаж своего дворца и там встречаясь с королевой и сыном.

Вот и сейчас королева с сыном сидели в гостиной. Королева просматривала письма, что-то подчеркивала, писала. А наследник, тринадцатилетний Витторио, сидел, склонившись над низким столиком, и сам с собой играл в шахматы. Он зло улыбаясь, переставлял фигуры, поворачивал доску к себе то черными, тобелыми, недовольно морщился. Он, как и его отец, не любил проигрывать.

Время от времени королева отрывалась от бумаг и с любовью смотрела на своего сына.

«Боже, какой он уже большой! Настоящий юноша, скоро станет мужчиной. Боже, до чего же он похож на отца, такое же гордое лицо, такой же надменный взгляд, такие же капризные губы» .Подросток будто бы почувствовал, что на него смотрит мать, и приподнял голову. Мать и сын встретились взглядами.

— Ты его ненавидишь? — спросил Витторио, кивнув головой вверх, туда, где на втором этаже были комнаты Констанции. — Я ненавижу его, ненавижу. Народ умирает, королевство разорено, селения сожжены, а он лечит эту женщину, — каким-то странным мужским голосом заговорил тринадцатилетний Витторио.

— Замолчи! Замолчи, сын! — воскликнула королева.

— Почему я должен молчать, ведь об этом говорят все на каждом углу. Когда мы ехали с тобой в карете в Риволи, на нас смотрели подданные и перешептывались: «Несчастная королева, несчастный наследник…»

— Да замолчи, замолчи, Витторио! — воскликнула королева, вскакивая из-за стола. — Он твой отец, он король, а мы должны все ему подчиняться.

— А если он мой отец, — мальчик тоже вскочил из-за стола, чуть не опрокинув доску с шахматами, — тогда он дожен вести себя как подобает королю и отцу.

Возможно, Витторио сказал бы и еще что-нибудь обидное, но в это мгновение дверь распахнулась и в гостиную вошел король Пьемонта Витторио. Он был небрит, под глазами темные круги, как следствие бессонных ночей.

Королева и наследник уселись. Король, дойдя до середины гостиной, на несколько мгновений задержался.

Он взглянул сначала на королеву, потом на сына, склонившегося над шахматной доской.

Король Пьемонта Витторио подошел к своему сыну и с улыбкой на губах посмотрел на доску.

— Надо ходить ферзем, — сказал он, положив руку на плечо сына.

Подросток поднялся и перешел на другую сторону стола. Король посмотрел на жену.

— Мне кажется, ты не должна быть здесь.

— А где я должна быть? Король покачал головой.

— Но и ты не должен быть здесь.

— Я король — и знаю, что делаю.

— Нет-нет, ты не знаешь, что вершишь, Витторио, — королева встала из-за стола и отодвинула бумаги в сторону.

— Через четверть часа здесь будет военный совет, соберутся мои министры и военачальники.

— Да-да, соберутся, — заметила королева, — но ты должен быть не здесь, не в Риволи. Ты король, и ты должен быть со своей армией.