Констанция. Книга четвертая - Жюльетта Бенцони

Прошло еще несколько дней. Однажды, на рассвете, у загородного дворца короля Витторио остановилось несколько карет. Из них вышли министры и военачальники. Они были испуганы и суетливы.

Дворецкий распахнув дверь, и министры оказались во дворце.

— Где король?

Дворецкий развел руки в стороны и указал головой наверх.

— Но его величество никого не принимает, он не желает ни с кем встречаться и разговаривать.

— Ох, — тяжело вздохнул министр. — Наш король уже совсем сошел с ума, — зашептал один военачальник другому.

Королева Пьемонта сидела за письменным столом и плакала.

— Как все ужасно! — шептала она. Дверь тихо открылась и к матери подошел сын. Он положил ей руки на плечи.

— Почему ты плачешь, мама, что случилось?

— Сынок, случилось самое ужасное, что только могло быть…

— Что, кто-то умер?

— Нет, война проиграна, французы требуют капитуляции.

Тринадцатилетний Витторио наклонил голову.

— Мама, не стоит плакать, я стану королем и тогда я верну все наши земли, я изгоню французов из Пьемонта, мы будем править вместе с тобой.

— А отец?! — воскликнула королева.

— Он мне после всего — не отец.

— Но он король, сынок, опомнись, что ты говоришь!

— Нет, мама, — слишком сурово и абсолютно не по-детски произнес Витторио, — он уже не король, королем буду я. И это время, поверь, наступит очень скоро.

— Сынок, боже, как это все ужасно! — королева прижала наследника к груди и стала приглаживать взъерошенные волосы. — Сынок, ты сам не знаешь, что говоришь, ведь отец тебя любит.

— Нет, он не любит меня, не любит тебя, он любит только эту женщину, — ребенок тряхнул головой, указывая вверх, туда, где находилась комната Констанции.

— Он даже не вышел к своим министрам, — сказала королева.

— Значит, он не король, — вновь сказал Витторио-младший.

— Нет, сынок, не надо так говорить, твой отец пока еще король. У взрослых свои проблемы и понять их, зачастую, не так просто. Но поверь, твой отец хороший человек, честный.

Я не хочу больше о нем слышать, — Витторио освободился от объятий матери, гордо вскинул голову и пошел в свою спальню.

А королю Пьемонта Витторио было все равно, выиграна война или проиграна, лишился он короны или нет. Он сидел у жарко пылающего камина и пристально глядел в огонь на скачущие языки пламени, пожирающие толстые поленья. В его руках был остро отточенный нож, и он механически, ни о чем не думая, строгал тонкую щепку. За его спиной слуги носили в большую медную ванну, установленную посреди спальни, горячую воду.Констанция лежала на постели с привязанными к спинке кровати руками. На ее лице была маска, а все тело было закутано в густо намазанные куски ткани. Она время от времени открывала глаза и из ее уст слетал стон.

— Скорее! Скорее! — обернувшись, торопил слуг король Витторио, хотя те и так суетились изо всех сил.

Наконец, ванна была полна. Король Витторио поднялся и, взглянув на старого лекаря, отдал распоряжение.

— Засыпайте, доктор.

— Слушаюсь, ваше величество, — поклонился лекарь и, засучив рукава, принялся сыпать в горячую ванну всевозможные порошки и лить какие-то зловонные зелья.

Над ванной сразу же заклубился едкий пар, пахнущий серой.

— Это невыносимо, — прошептала Констанция, судорожно дергаясь на постели.

— Потерпи, скоро тебе станет легче.

— Мне никогда не станет легче! — выкрикнула Констанция, дергая связанными руками.

Король пощупал воду и подошел к постели больной. Констанция вновь открыла глаза и воскликнула:

— Зеркало, дай мне зеркало!

— Оно тебе ни к чему, — ласково сказал король.

— Нет, я прошу, дай, я хочу глянуть, на что я стала похожа.

— Это не очень прятное зрелище, дорогая, но зеркало ты вскоре получишь.

— Я хочу сейчас, — закапризничала Констанция, — немедленно!

— Сейчас ты его не получишь, — строго сказал король и взмахом руки отослал слуг из комнаты.

Когда захлопнулась дверь, к королю приблизился лекарь и прошептал:

— Ваше величество, ванна готова, можете приступать.

— Благодарю тебя.

Старый лекарь учтиво поклонился и семенящей походкой направился к двери.

Когда она закрылась, король Витторио подошел к постели Констанции, держа в руках острый нож, быстро перерезал веревки, связывающие руки, а затем бережно и аккуратно снял маску с лица своей возлюбленной. Констанция понимала, что зеркало король не даст и поэтому смотрела на выражение его лица, пытаясь прочесть на нем, как она выглядит. Но на лице короля было всего лишь ласковая, немногоробкая улыбка. Сняв маску, король принялся раскручивать ткань, которой была укутана его возлюбленная.

Констанция лежала неподвижно, полностью отдавшись в руки королю Витторио.

Она немного брезгливо смотрела на пропитанную мазью ткань, которую Витторио бросал на пол.

И наконец, ее будто прорвало

— Это омерзительно, это очень гадко! Зачем ты это делаешь, Витторио?

Король на несколько мгновений замер и посмотрел в глаза Констанции.

— Я говорю тебе, это очень гадко!

— А мне нравится, — равнодушно промолвил Витторио.

— Нравится? Ты что, сошел с ума?

— Возможно, дорогая.

— Это не может нравиться нормальному человеку, потому что это мерзко — гной, кровь, зловоние…

— Успокойся, Констанция, если я говорю, что мне это нравится, значит так оно и есть.

— Да я же вся в гное, от меня буквально воняет, — отбрасывая кусок ткани, выкрикнула Констанция и оттолкнула руку короля.

Король схватил руку Констанции и прижал к своей груди. На лице женщины была растерянность и страдание. — Витторио, найди себе другую любовницу, и ты будешь счастлив, ты быстро забудешь обо мне.

— Замолчи, я прошу, — король положил ладонь на губы Констанции.

— Я говорю правду, мне больно на все это смотреть.

— А ты не смотри, закрой глаза.

— Найди себе другую любовницу, и ты будешь счастлив.

— Нет, Констанция, — ответил король, — ты теперь стала другой.

Он просунул руку под плечи Констанции, бережно прижал к себе, высвободив от простыней и кусков липкой вонючей ткани, и аккуратно понес к ванне.

— Нет! Нет! — вскричала Констанция. — я не хочу!

— Так надо, — все еще прижимая к себе Констанцию, прошептал Витторио, — тебе станет легче, ты увидишь.

— Я не хочу, мне все это противно и надоело!

— Нет, ты будешь это делать, потому что я, король, этого желаю.

— Да, я и забыла, что ты король, а я всего лишь твоя подданная, твоя…

— Если ты не замолчишь, я тебя ударю.

— Бей! Ты можешь делать со мной все, что угодно! Король крепче прижал к себе возлюбленную, а потом бережно опустил в горячую ванну.

— А теперь ты должна дышать. Констанция попыталась выскочить, вода нестерпимо жгла раскрывшиеся язвы.

— Нет-нет! — король схватил ее за плечи и буквально втолкнул в ванну. — Ты должна сидеть в этой воде, несмотря на то, что она воняет и горячая. Так надо, это пойдет тебе на пользу, ты будешь принимать такие ванны каждый день.

— Нет! — воскликнула Констанция, пытаясь выбраться.

Вода выплеснулась на пол, на ноги королю, но он даже не обратил на это внимания.

— Констанция, сиди, — засучив рукава и помешивая воду, шептал король, — тебе сейчас будет легче.

Констанция понемногу успокоилась. Она прикрыла глаза и откинулась на спинку медной ванны.

— Мне плохо, — скрежетала зубами женщина — мне противно от того, что ты меня видишь, что ты видишь эти язвы, что ты к ним прикасаешься.

— А мне нравится, и если ты не замолчишь, я вытащу тебя из ванны и буду любоваться.

— Ты безумец, Витторио, безумец, ты лишился рассудка…

— А вот это не твоя забота, Констанция, дыши ртом и поменьше разговаривай.

Затем король взял большую простыню из плотной ткани и набросил на ванну.

— Дыши, дыши глубже, дыши ртом, — шептал король, гладя Констанцию по голове, — доктор говорил, что это очень полезно.

— Мне плохо, плохо, — воскликнула Констанция.

— Так и должно быть, дорогая. И чтобы хоть как-то успокоить возлюбленную, король сам сунул голову под простыню.

— Вот видишь, Констанция, и я с тобой, все будет хорошо.

Женщина не отвечала, ее дыхание было судорожным.

— Мне плохо, — шептала она.

Ни Констанция, ни король Пьемонта Витторио не слышали грохота канонады, не слышали криков вокруг дворца. А там двигались солдаты, лошади тащили тяжелые пушки, на горизонте пылало несколько селений. Маркиз Лоренцетти вбежал во дворец.

— Я хочу видеть короля, — сказал он, обращаясь к дворецкому, — немедленно позовите его!

— Король никого не принимает, — ответил дворецкий.

— Тогда я сам пойду к нему.

— Не ведено пускать! — дворецкий хотел загородить дорогу, но разгневанный маркиз отшвырнул пожилого мужчину и направился наверх, туда, где была спальня Констанции.