Прекрасная колдунья - Патриция Райс

– Эйлин, я не могу…

Дрейк не договорил, чувствуя, как болит каждый мускул на теле. Он шел много дней без еды и почти без сна. Ему пришлось оставить своего коня и двигаться пешком, хоронясь от искавших его солдат. Дрейк все еще чувствовал горечь оттого, что ему не дали возможность вернуться в собственный дом. И это делало его мучения еще более ужасными. То, что предлагала Эйлин, давало Дрейку возможность передохнуть и все как следует обдумать.

Не дожидаясь его согласия и даже не обернувшись, чтобы посмотреть, следует ли он за ней, Эйлин поспешила по утопающей в грязи дороге к Саммер-Холлу. Ее душа пела. Дрейк жив! Он жив, и он пришел к ней! Наконец, наконец он все понял! А если и нет, то она уж точно доведет до его сведения. Нужно только немножко времени… Когда они подошли к лужайке, окружавшей небольшой огородик возле кухни, Эйлин обернулась и знаком указала Дрейку идти помедленнее. Будет очень странно, если миссис Куигли станет ходить так быстро. Эта пожилая леди никогда и никуда не спешила.

Конечно, Дрейк немного высоковат, чтобы его можно было принять за старушку, но, если он немного сгорбится, будет как раз то, что надо. Эйлин снова показала ему, что делать, и юноша снова подчинился. Очень медленно, как казалось и Эйлин, и Дрейку, они шли через большой двор. Никто не обратил внимания на две облаченные в плащи фигуры, которые вошли в кухню и направились прямиком в кладовую. Все уже давно привыкли, что мисс Эйлин не делает различия между слугами и знатными людьми и проводит в задней части дома очень много времени. Девушка никогда никому не мешала, поэтому ни повара, ни прислуга не были против ее присутствия на кухне.

Эйлин осторожно миновала кладовую и заглянула за угол. Потом сделала Дрейку знак следовать за ней. Дворецкий ходил по этому коридору, когда ему нужно было достать вино, но в другое время здесь обычно никто не появлялся. Дверь винного погреба была закрыта, и дворецкого поблизости видно не было. Эйлин и Дрейк тихо пробирались к темным ступенькам, ведущим в подвал.

– Это какое-то безумие, Эйлин! Ты споткнешься о свои юбки и попросту сломаешь себе шею, – сказал Дрейк, когда они ступили на лестницу и закрыли за собой дверь. Их окружала кромешная тьма.

Привычным движением руки Эйлин сняла со стены факел и, порывшись в корзинке у входа, вытащила кремень. Затем чиркнула им о каменную стену и зажгла факел. Дрейк взял его и последовал за Эйлин в отдаленную комнатку. Проход, по которому они шли, был на удивление чистым: там не было ни пыли, ни плесени, ни паутины. Одно из двух: или слуги в Саммер-Холле такие добросовестные, что вычищают грязь даже из этого заброшенного подвала, или же кто-то регулярно ходит этой дорожкой. Внимательно взглянув на Эйлин, Дрейк предположил последнее. Ее способность исчезать куда-то каждый раз, как ей того захочется, перестала быть для юноши такой уж таинственной.

Вскоре Эйлин остановилась у стены, возле которой валялась гора старых корзин, ящиков и бочек, и надавила пальцами на ряд камней в стене. Внезапно камни поддались и сдвинулись назад, открывая небольшое углубление в стене. Дрейк поднял факел над головой и внимательно осмотрел деревянные балки, удерживавшие потолок маленькой комнатки. Они выглядели вполне надежными.

Эйлин нетерпеливо ждала, пока Дрейк тщательно обследовал крошечный камин, лишенные окон стены, небольшую койку, стол и табуретку.

Должно быть, в прошлом столетии здесь скрывался какой-нибудь священник, тихонько пережидая, пока армия Кромвеля покинет эти места. А может, разбойники хранили здесь награбленное, ожидая благоприятного момента, чтобы продать товар. Кто бы ни пользовался этой комнаткой в прошлом, сейчас она подходила Дрейку как нельзя кстати.

– Каминная труба идет наверх и сливается там с общим дымоходом, так что ты можешь смело разжигать здесь огонь. – Эйлин посмотрела на мокрую одежду Дрейка. – Снимай с себя все это, а я постараюсь найти тебе сухое белье.

Эйлин поспешила к двери, стараясь не смотреть маркизу в лицо. Те боль и горечь, которые она увидела в его глазах там, на улице, острыми иглами вонзались в ее сердце. Дрейк, которого она знала, был властелином мира, веселым и самодостаточным человеком. Этому новому Дрейку она была нужна больше, чем прежнему, и это заставляло Эйлин смотреть на, казалось бы, привычные вещи по-новому.

Прислонившись к стене, Дрейк смотрел, как маленькая фигурка исчезает в темноте коридора. Девушка забрала факел с собой, но перед уходом зажгла крошечный светильник на стене комнаты. Дрейк в буквальном смысле едва держался на ногах. Он покачнулся и чуть не упал, но стиснул зубы и заставил себя стоять прямо.

Последовав совету Эйлин, маркиз стянул с себя мокрую одежду. Рубашка присохла к ране, и Дрейку пришлось отдирать ее силой. Взяв с койки простыню и покрывало, он завернулся в них, чтобы хоть немного согреться, и присел на корточки возле камина, намереваясь развести огонь.

Когда вернулась Эйлин, Дрейк уже разжег камин и развесил свои мокрые вещи на табурет и стол. Воздух в комнате нагрелся, и испарения от влажной ткани наполнили крошечную комнатку.

– Я послала Куигли на пристань, чтобы он подготовил лодку. У тебя есть немного времени, чтобы поесть и отдохнуть.

Эйлин достала из принесенной с собой корзинки небольшую бутылочку рома, чему Дрейк был несказанно рад. Он сделал пару больших глотков и тут же почувствовал, как приятное тепло от жгучей жидкости разливается по всему телу.

– Я чувствую запах курицы. Неужели ты…

Эйлин вытащила из корзинки жареного каплуна, и Дрейк радостно улыбнулся:

– Я всегда знал, что ты волшебная фея. Даже не буду спрашивать, как тебе удалось все это раздобыть!

– Яблоки еще не созрели, и я решила найти что-нибудь другое, чтобы отвлечь тебя.

Обойдя стол, Дрейк нежно коснулся еще влажного темно-рыжего завитка, свисающего девушке на щеку. Серебряная гладь ее ясных глаз хорошо скрывала мысли Эйлин, но сейчас Дрейк и не был готов пробиваться сквозь их стеклянную прохладу. Нужно держаться от нее на расстоянии, но пальцы Дрейка отказывались повиноваться: они помимо его воли тянулись к бархатистой коже Эйлин.

– Ты всегда знаешь, что сделать, принцесса. Я не хочу отплатить тебе тем, что навлеку неприятности на твою голову. Как только вернется Куигли, я уеду. Но не забуду твоей доброты.

Эйлин с минуту смотрела в темно-синюю глубину его глаз, затем пожала плечами и отрывисто сказала:

– Сядь, я хочу перевязать твою рану.

Дрейк тут же повиновался. Рана была неглубокой, но сильно кровоточила. И то, что Дрейк постоянно напрягал руку, только усиливало кровотечение. Эйлин аккуратно очистила рану и перевязала ее.