Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир - Константин Лебедев

выживший ялг. Итан намеревался помочь ему, но на его плечо легла тяжелая рука имперца.

— Не вмешивайся, он здесь для того, чтобы доказать себе, что достоин быть частью окружения консула. Не лишай его чести, — слова центуриона сейчас, казалось, не имеют абсолютно никакого смысла, но никто из отряда действительно не стремился помочь безымянному товарищу.

Бой хорта и ялга изначально казался предрешенным. Народ строителей вообще не производил впечатление грозных воинов. Аурлиец поймал на себе одобрительный взгляд Минны, быстро сообразившей, что совсем недавно Итан вновь присягнул соблазнительному потоку ярости.

— Вы просто будете стоять и смотреть, как его убивают?! — к сердцу аурлийца подступил гнев, и он направился к сражающимся, игнорируя предостережения центуриона.

На этот раз его остановила возникшая прямо перед ним Сирин, которая нежно, но достаточно твердо положила ладонь на его грудь.

— Ему действительно это нужно. Он бы не хотел, чтобы мы вмешивались, — Итан слушал ее и не понимал, что за чушь она несет.

После того, что аурлиец сотворил со своим противником, ему хотелось доказать самому себе, что он не монстр, а молчаливое наблюдение за тем, как его боевого товарища будут убивать прямо у него на глазах, не добавляло баллов в пользу человеческой сущности Итана.

— Было бы неплохо понять, что им от нас было нужно, Га-либ, — приказал центурион, вырывая очередную стрелу из нагрудника.

Каннибал окинул поле, усеянное телами поверженных врагов, не обращая внимания на продолжающуюся схватку ящера и хорта.

— Как любезно с вашей стороны, — сказав это, монстр быстро пошел вперед.

Осознав, что он рассекречен, раненый ялг перестал притворяться мертвым и пополз в сторону спасительного леса. Легко настигнув свою добычу, Га-либ воткнул копье в середину бедра ящера, пригвоздив того к земле. Нападавший зарычал от боли и обернулся на монстра, окинув того взглядом, полным презрения.

— Прости, мой друг. Считай, что ты родился под несчастливой звездой. Мне будет куда легче добраться до нужных воспоминаний, используя свежую, еще живую плоть. К тому же не буду скрывать, что так вкуснее, — монстр отцепил от пояса висящий на нем тесак.

Сражающийся ялг тем временем повалил хорта и древком своего молота пытался придушить оппонента.

— Если так пойдет и дальше, мне потребуется оружие. Кажется, я уже доказал, что никуда не сбегу. Хочу быть наготове, если подобное повторится, — потребовал покрытый кровью с ног до головы Тору, подойдя к центуриону.

Ливий долго вглядывался в глаза полуорка, пытаясь оценить, может ли он ему доверять или нет. Наконец, он кивнул Уну, позволяя выдать оружие пленнику. Охотник достаточно быстро нашел в недрах телеги увесистую булаву и с опаской передал ее владельцу. Тесак Га-либа тем временем в несколько ударов отсек ногу ящера, стремящегося стать обедом для монстра, заставив того огласить тракт истошным воплем.

— Это действительно обязательно? — спросила Абель.

Вместо ответа Га-либ впился в икру отрезанной ноги ялга. Синхронно с ним безымянный хорт своими острыми как иглы зубами вцепился в кисть нависшего над ним ящера и вырвал часть плоти. Воспользовавшись замешательством, он вывернулся из хватки противника и нанес удар попавшимся под руку древком сломанного копья. Крики жертвы Га-либа не стихали, и, не сдержавшись, Абель пустила стрелу, оборвав ее страдания на полуслове.

Монстр уселся на колени и, казалось, вошел в состояние транса. Зрачки расплылись, покрыв всю видимую часть глазных яблок. Периодически он с аппетитом откусывал очередную часть ноги. Ингрид с отвращением поморщилась и, не выдержав открывшегося зрелища, отвернулась.

Обретя оружие, Тору склонился и поднял потерянный кем-то в ходе боя нож. Поднеся его лезвие к древку булавы, он сделал две новые насечки в дополнение к многим другим.

— Веду счет тем, перед кем мне предстоит отвечать после смерти, — объяснил он Ду в ответ на немой вопрос охотницы.

Хорт тем временем получал свою заслуженную, но крайне кровавую победу. Иглы вцепились в лицо ялга, не оставляя на нем ни одного живого места. Тело ящера содрогалось в предсмертных конвульсиях.

— Должно быть, именно эти ялги устроили кровавую бойню на блокпосте Гнея, — предположил протирающий клинок от крови Ивес.

— Нет, они пришли за ним, — Га-либ, не оборачиваясь, указал пальцем на стоящего рядом со штурманом Джеро.

Один из последних представителей народа зелвов лишь пожал плечами, вполне допуская подобную вероятность.

— Ялг-торговец продал им информацию о планах нашего передвижения. Надо будет не забыть сказать ему спасибо при следующей встрече, — оскалился Га-либ в кровавой улыбке.

Убедившись, что противник мертв, хорт, пошатываясь, направился в сторону зрителей своего триумфа. Ун нарочито вежливо захлопал в ладоши и, легонько толкнув сестру локтем, заставил ее присоединиться.

— Крайне интересные мысли были в голове этого ящера в последние минуты жизни. Наблюдая за смертью своих товарищей, он не испытывал переживаний, лишь оценивал, как увеличится его прибыль с исчезновением очередного владельца потенциальной доли от награбленного, — проговорил Га-либ тоном печального философа.

Центурион мрачно оглядывал доставшийся ему в подчинение отряд. Из всего состава только Минна умудрилась выйти из боя, не запачкав свои одежды и каплей крови.

— Мы уходим с тракта. Если будем двигаться быстро, к вечеру достигнем одного из поселений лесорубов, — коротко приказал Ливий.

— С этим есть заминка, — негромко произнес Уве, взглядом указывая на состояние телег.

Половина истыканных стрелами апрумов лежала на тракте, утягивая за собой тех из них, кому повезло немногим больше.

— Оцените, кто еще может быть полезен, и распределите по телегам, от остальных избавьтесь. Груз разобрать по оставшимся кибиткам, а нам придется продолжить дальнейший путь пешком. С тракта надо уйти в любом случае, мы больше не можем так рисковать, — мрачно скомандовал центурион.

Ушло около получаса, прежде чем поредевшая колонна, состоящая из двух телег, смогла продолжить свой путь. Покидая поле битвы, лучники не забыли вновь пополнить свои колчаны собранными стрелами.

К вечеру погода сильно испортилась. Бушующий ветер даже заставил повалиться несколько деревьев, едва не придававших Ивеса и Абель. Если бы не молниеносная реакция Уве, судьба жителей Долины могла бы оказаться куда более печальной и нелепой. Усложнил продвижение и в один миг свалившийся с небес ливень.

Между тем, будь даже сейчас на небе яркое теплое солнце, это не помогло бы Кэру выйти из мрачного расположения духа, в котором он пребывал уже довольно продолжительное время. Ему было по-настоящему страшно от непонимания того, как ему бороться с приступами раздирающего изнутри гнева. Должно быть, его настроение отчетливо отражалось на лице, так как поравнявшаяся с ним Сирин впервые