Королева викингов - Пол Андерсон

Лето шло к концу. Ячмень и рожь уже сжали, поля и луга были покрыты пожухшей стерней, березы начали желтеть, холодный ветер пощипывал кожу, в небе было темно от стай птиц, с громким гомоном торопившихся на юг. Люди готовили корабли к зимовке. На свадьбу в Согн были приглашены не только Торольв со спутниками, Эгиль, Торир, Аринбьёрн и их приближенные, но и все мало-мальски заметные люди из округи. Двор хутора был переполнен народом.

Накануне отплытия Эгиль заболел. Его бил кашель, трясла лихорадка. Он лежал в постели и громогласно заявлял, как бы ему хотелось найти и прикончить того духа, который наслал на него эту беду. Он с трудом заставил себя пожелать Торольву счастливого пути.

Эгиль поправился всего лишь через несколько дней, но было уже поздно. Оставалось только зевать да шататься по имению, где не осталось почти никого и потому было невероятно скучно.

Эльвир, управляющий Торира, тоже остался дома, чтобы заниматься делами своего господина. Это был коренастый седеющий человек, его широкое лицо покрывали старые шрамы, но все же оно было полно жизни. В эти дни он должен был отправиться собирать подати с крестьян Торира, хозяйства которых были разбросаны по разным местам. Разъезжать он намеревался на лодке с командой в двенадцать человек. Эгиль спросил управляющего, не мог ли он взять его с собой.

— Что ж, места в лодке хватит, — ответил Эльвир, — и еще один мужчина не может оказаться лишним.

Так что Эгиль взял свой меч, щит, копье, запасную одежду и присоединился к отъезжающим.

Эльвир оказался прав. Пока они двигались к выходу из фьорда, погода ухудшилась. Когда же лодка вышла за мыс и свернула к северу, ее встретил жестокий встречный ветер и крутые волны. Моряки гребли до самого вечера, пока не пробились к острову Атлею. Они подошли к берегу, вытащили лодку выше линии прилива и закрепили ее. Недалеко от берега, как было известно Эльвиру, находилась большая ферма, принадлежавшая королю Эйрику. Люди направились туда в надежде получить кров.

Так Эгиль впервые встретился с Эйриком и Гуннхильд.

VII

Король со своей личной дружиной и прочим необходимым народом каждые несколько месяцев, если не чаще, переезжал из дома в дом. Это нужно было для того, чтобы его видели подданные, чтобы встретиться с важными людьми, знать о том, что где происходит, при необходимости подавить волнения, свершить суд, возглавить обряд жертвоприношения, раздать подарки и совершить еще великое множество дел, которые приходится делать правителю. Кроме того, свита короля была велика и довольно быстро начисто съедала все, что могло быть запасено в имении. Немало времени требовалось, чтобы отмыть и очистить дома от грязи и зловония, которые в них скапливались за время постоя короля и его окружения.

Поэтому Эйрик и Гуннхильд, двигаясь по прихотливо изломанному маршруту, неторопливо спускались к югу и в конце концов добрались до Атлею. Как всегда, об их приближении узнали заранее. Управляющий — по имени Бард — должен был безукоризненно все подготовить. В амбарах имелись казавшиеся неисчерпаемыми запасы продовольствия и разнообразных напитков; шла подготовка к ритуалу в честь местных богинь. В общем, дел у него было выше головы. Кроме того, Бард был скуп. Посещение короля должно было стоить ему немалых денег. Это не могло не испортить ему надолго настроения (чего он, конечно, не смел показать) и, по-видимому, затуманило разум.

Тем не менее он сделал все необходимое. У священного камня в ближней роще король собственноручно убил жирную корову, покончив с нею одним ударом топора, а потом вместе с Бардом и местным старейшиной обмакивал в кровь прутья с вырезанными рунами и брызгал кровью на молившихся. Когда же король обратился к богиням с просьбой о помощи и благословении, его голос взвился к небу с порывом ветра, как команда на поле боя. Когда ритуал был закончен, люди, укрываясь от налетевшей непогоды, набились в дом Барда. Женщины принесли пиво; тем временем готовились мясо и другая хорошая еда. Когда же пища была съедена и столы убрали, веселье стало шумным.

К тому времени уже спустился вечер. Было ясно, что собравшиеся будут пить до полуночи, если не дольше. Гуннхильд сидела на возвышении рядом с Эйриком и рассеянно смотрела в зал. Свет очагов и ламп заливал внезапным румянцем лица, сверкал бликами на зубах и металле, заставлял тени метаться по стенам и между стропилами. Курился легкий дымок, все еще обильно насыщенный запахами еды. Снаружи колотился и присвистывал ветер. Гуннхильд задумалась: почему-то ей казалось, что холод дотягивался до нее, заставляя зябко поеживаться. Настоянный на травах мед, который она понемногу потягивала, все сильнее и сильнее отдавал горечью.

Эйрик тоже смотрел по сторонам. Мужчины, обитавшие в имении, стояли поблизости, держа в руках рога с пивом. Его люди заполняли большинство скамеек. Он наклонился вперед и, ни к кому не обращаясь, поманил пальцем.

— Где Бард? — спросил он у человека, который, заметив жест, поспешно подошел к королю. — Что-то я давно не вижу его. (Люди, которым нужно было помочиться, просто выходили за дверь и тут же, не задерживаясь, возвращались обратно.)

— Он пошел позаботиться о других гостях, господин, — ответил островитянин. — И должен скоро вернуться.

— Другие гости? Что это значит?

— С дюжину человек, попавших в бурю на море, король. Бард отвел их в сарай, где мы храним огонь, — если огонь в очагах поселка гас, то разжечь его заново было непростой задачей, — и велел разжечь огонь посильнее, чтобы они могли просушиться. Потом приказал поставить для них стол, подать еды и питья. Я помогал ему. А теперь он снова пошел туда с двумя рабами: хотел убедиться, что все убрано и гостям постелили чистую солому для сна.

— Кто они такие?

— Они служат хёвдингу Ториру Хроальдсону, господин. Он уехал на север, на свадьбу.

Эйрик выпрямился.

— Что я слышу?! С людьми моего приемного отца обращаются как со случайными бродягами! — В его голосе зазвенел металл. — Пусть их приведут сюда. Живо!

Островитянин взглянул в костистое лицо короля и, похоже, испугался.

— Будет исполнено, король. — Он поспешно удалился.

Гуннхильд положила ладонь на руку Эйрика.

— Не будь слишком суров с этими людишками, — полушепотом сказала она. — Возможно, они не знали, кем тебе приходится Торир. — При этом ей казалось, что ветер и тени предупреждают ее о чем-то. Она чувствовала холодок, смысл которого могли бы объяснить финские колдуны, но она сама изгнала их из этого мира. Главное сохранить мир, думала она, не позволить этой дикой ночи стать неуправляемой. Сохранить в безопасности ребенка, которого она носила.