Королева викингов - Пол Андерсон

— Ты преданно служил мне, — громко, чтобы все слышали, ответил Эйрик. — Желаю тебе счастливого плавания. Я хочу, чтобы ты взял с собой кое-что еще. — Он сделал знак слуге; тот, предупрежденный заранее, принес и положил на колени молодому королю секиру. Это было тяжелое и роскошное оружие, его лезвие мрачно блестело, сталь покрывала золоченая гравировка, рукоять был отделана серебром. Эйрик взял секиру обеими руками и протянул Торольву. — Это подарок от меня твоему отцу Скаллагриму.

По длинному залу пробежал удивленный ропот. Эйрик не был скаредным, но все же редко выказывал доброту или особое дружелюбие. К тому же многие помнили, что оба семейства разделяла долгая и кровавая вражда. Торольв ответил радостной белозубой улыбкой и тепло поблагодарил ателинга. Все ожидали веселого прощального пира.

Гуннхильд постаралась не показать тревоги, которую чувствовала она одна. Ей внезапно стало ясно, что эта доброжелательность служила дурным предзнаменованием. Она не творила никаких заклинаний для провидения будущего. Это знание открылось ей неявно, как будто во сне.

Словно собака, снующая в поисках следа, она перебирала в мыслях все возможные причины для тревоги. Во время плавания из Финнмёрка она разговаривала не только с Торольвом, но и с другими исландцами, а также внимательно прислушивалась ко всем разговорам, которые они вели, считая, что она не могла разобрать их речей. Потомство Квельдульва, обосновавшееся в Борге, отличалось странностями и дикостью нравов.

Уже на седьмом году жизни Эгиль, младший брат Торольва, убил в драке своего приятеля-сверстника. Это привело к столкновению между взрослыми, во время которого погибло семь человек. Когда Эгилю было двенадцать, он и парень по имени Торд играли в мяч против Скаллагрима. Старик долго проигрывал, но, когда стало темнеть, он обрел столько силы, что сбил Торда наземь ударом, который вполне мог убить мальчика, а затем набросился на своего родного сына.

Служанка, вырастившая Эгиля, принялась кричать, пытаясь остановить его. Ее звали Торгерд Брак, она была крупной женщиной и силой не уступала мужчинам. К тому же она была в некотором роде ведьмой. Народ считал, что Эгиль кое-чему научился в ее доме. Но все же она не смогла устоять, когда Скаллагрим в своем безумии кинулся на нее. Он долго гонялся за ней по прибрежным утесам и в конце концов, швырнув камень, сбил женщину в море. Вскоре Эгиль отомстил за нее, разрубив топором голову доверенного слуги Скаллагрима. Ни отец, ни сын не говорили об этих вещах ни тогда, ни потом.

И все же Эгиль уже стал скальдом, и его поэмы делались все лучше и лучше.

У Гуннхильд не хватило смелости говорить об этих вещах с Торольвом. Промолчала она и теперь. Она лишь замкнулась в себе и молча сожалела о том, что он ехал туда.

Возможно, она пыталась убедить себя в том, что ее тревоги были лишь признаками нездоровья. Ей казалось, что она понесла своего первого ребенка.

II

Ярл из Хлади был самым могущественным человеком в Норвегии после конунга. Ему была подвластна богатая область Траандло с поселениями, лесами, рыбными угодьями и большим фьордом, в котором беспрерывно сновали корабли. Жители Траандло были в основном крепким народом, всегда готовым взяться за оружие для защиты своих прав. Они уважали своего ярла. Он возглавлял тинги,[15] на которые тронды собирались, чтобы обсуждать свои дела, принимать или отменять законы, предводительствовал при жертвоприношениях богам и мог легко убедить обитателей этого многолюдного края принять ту или иную сторону в любом противостоянии. Харальду Прекрасноволосому повезло, что, когда он взялся за объединение королевства, ярл Хокон Грьотгардсон решил, что будет выгоднее поддержать его. Вместе они смогли одолеть восемь малых королей. Харальд отдал под власть Хокона принадлежавшие им прежде страны. Эти два властителя часто встречались; на воспитании у Хокона жили двое сыновей Харальда — Гудрёд и Хальвдан Черный. Когда же Хокон умер, ярлом стал его родной сын Сигурд. Мальчики оставались при нем, пока не выросли.

Ярл Сигурд был мудрым человеком, стремившимся сохранять дружбу со своими бондами. Он справедливо судил их, оказывал помощь, если они в ней нуждались, а также оделял их вождей хорошими подарками всякий раз, когда навещал их. Таким образом ему удалось добиться их искренней преданности, благодаря чему он обрел даже большую силу, нежели та, которой обладал его отец.

У короля Харальда было много детей от различных женщин. Некоторые из его сыновей умерли молодыми от болезней и несчастных случаев или же пали в сражениях дома и за границей. Стремясь положить конец приводившим к смертельному исходу ссорам среди сыновей, он, достигнув пятидесяти лет, созвал тинг в Эйдсвольде. Там он передал королевскую власть над самыми важными областями четырнадцати сильнейшим из своих сыновей, оставив за собой верховное правление. Каждый получал половину податей и других доходов со своей области с правом сидеть на ступень выше любого ярла, но ниже самого Харальда, когда он посещал их владения. Почти каждый из них надеялся стать верховным королем после смерти отца, но конунг назвал своим наследником Эйрика. Поэтому никто из них не любил брата, о чем Эйрик хорошо знал.

Последний из отпрысков Харальда Прекрасноволосого появился на свет, когда конунгу сравнялось семьдесят зим. Его матерью была молодая женщина из семьи, обитавшей на острове Мостр, и поэтому она получила прозвище Тора Хозяйка Мостра. Она была дочерью лендрманна,[16] происходила из хорошего рода, была высокой и миловидной, но пошла служанкой в одно из поместий конунга в Хёрафюльки. Впрочем, это был вполне обычный поступок, попытка принести пользу родственникам. Когда конунг на некоторое время остановился в этом поместье и взял ее себе на ложе, никто не подумал ничего дурного.

Через некоторое время там проезжал ярл Сигурд. Это случилось как раз тогда, когда женщине подошло время рожать. Конунг жил в Саехейме, на севере. И, когда Сигурд остановился на ночь в этом доме, Тора попросила его взять ее с собой. Харальд, сказала она, конечно, будет рад увидеть ребенка и признает его своим. Сигурд согласился. Утром она поднялась на его корабль.

Лето только начиналось, и погода была неустойчивой. Моряки держались под защитой островов и больше шли на веслах, чем под парусами. Заметив приближение шторма, они заблаговременно подошли к берегу возле холма, именуемого Хельлунн. И тут у Торы начались схватки.

Ветер налетал порывами, яростно завывал, хватался холодными когтями за промокшую от ливня и брызг морской воды одежду. Волны одного с небом серо-стального цвета были здесь, в затишье, не такими уж большими, но били по кораблю, словно топорами. На берегу не было видно никакого жилья — только трава, кусты и деревья, на ветках которых только-только пробилась первая зелень. Берег окаймляла россыпь больших и маленьких камней. Прилив оказался высоким, и Сигурд приказал подойти почти вплотную к берегу и спустить носовой и кормовой якоря. Трап удалось подать на мелководье.